Мне всегда было непонятно, почему худшие из мужчин вызывают интерес у лучших женщин. Агата КРИСТИ

Разве ты объяснишь мне - откуда Эти странные образы дум? Отвлеки мою волю от чуда, Обреки на бездействие ум. Я боюсь, что наступит мгновенье, И, не зная дороги к словам, Мысль, возникшая в муках творенья, Разорвет мою грудь пополам. Промышляя искусством на свете, Услаждая слепые умы, Словно малые глупые дети, Веселимся над пропастью мы. Но лишь только черед наступает, Обожженные крылья влача, Мотылек у свечи умирает, Чтобы вечно пылала свеча! Николай ЗАБОЛОЦКИЙ Потрясающе, но это написано человеком, изведавшим репрессий и лагерей, замалчивания и преследования таких негодяев как Лихачёв. Он прочёл и поделился с нами уникальным звучанием "Слова о полку Игореве", в то время как Лихачёв "переводил" русский бриллиант с русского на русский. А Заболоцкий, ушедший из поэзии в славянскую литературу, время от времени дарил нам подобные шедевры-притчи наподобие "Не позволяй душе лениться" или "Некрасивая девочка". Сколько же любви и красоты было в душе у этого последнего из "серебряных", если его "Голубиная книга" являет родовое откровение и сейчас, в смутные дни России, как тогда, когда в такие же смутные дни его отправили за неё в лагеря. По освобождении его ждала Европа и Америка, а он остался на Руси-России как и Ахматова, существовавшая в параллельном мире "гражданской смерти" и которую так же ожидал "цивилизованный мир". Они остались и одарили нас своими шедеврами, "серебряные" бессеребренники, в то время как всякие сбродские получали нобелевки за макулатуру. Такие они - "серебряные"...

Я не знаю, ты жив или умер,— На земле тебя можно искать Или только в вечерней думе По усопшем светло горевать. Все тебе: и молитва дневная, И бессонницы млеющий жар, И стихов моих белая стая, И очей моих синий пожар. Мне никто сокровенней не был, Так меня никто не томил, Даже тот, кто на муку предал, Даже тот, кто ласкал и забыл. Анна АХМАТОВА "Стихов моих белая стая"...Так назван лучший для меня сборник Ахматовой, хотя общепринято, что лучшим является "Чётки", который и принёс ей феерическую славу. По мне сборник этот более зрел, откровенен той подкупающей откровенностью не в мелочах, но и не когда "душа наизнанку". Спокойная и мудрая красота на фоне сильных и ярких образов, каждый из которых есть целая поэма. Может потому так и назван сборник - поэма поэм, потрясающих изящной лебединой красотой, которую лучше всех понимает и чувствует русская женщина. Русская Сафо...

Я помню нежность ваших плеч Они застенчивы и чутки. И лаской прерванную речь, Вдруг, после болтовни и шутки. Волос червонную руду И голоса грудные звуки. Сирени темной в час разлуки Пятиконечную звезду. И то, что больше и странней: Из вихря музыки и света — Взор, полный долгого привета, И тайна верности... твоей. Александр БЛОК Блок, непонятно почему, у меня - редкий гость. И люблю я его, и помнится много, а вот сюда не очень охотно. То, что он удивительно самодостаточен и в стихе своём не оставляет предметов к размышлению - видимость, на которую я, однако, попался, очарованный любовными иллюминациями Бальмонта и глубиной постижения предмета Волошиным. Внешне у Блока этого нет, он тонок и чист, но не эстет подобно Северянину. Его строка избыточна, но какую красоту образа несёт, как хороши его прерывистые анимации - от наполненого жизнью цвета и звука до истончающегося на обрыв дыхания призрачного чувства любви. И остаётся от прочтения тонкий аромат Незнакомки и волнение долго не покидает тебя. Соприкосновение и ожидание...

Песня Зацвела на воле В поле бирюза. Да не смотрят в душу Милые глаза. Помню, помню нежный, Безмятежный лен. Да далеко где-то Зацветает он. Помню, помню чистый И лучистый взгляд. Да поднять ресницы Люди не велят. Иван БУНИН Как же я влюблён в эти целомудренные миньоны Бунина, от которых жар выбегает на щёки, а мысли блуждают совершенно растерянные по уголкам памяти. Какое уж тут целомудрие?! Ни единого слова не сказано про любовь, но вот она - всю душу перевернула и заставляет сердце петь, а глаза - искриться неземным восторгом и желанием. Такие они - "серебряные"...

Мы - два в ночи летящих метеора, Сев дальних солнц в глухую новь племен; Мы - клич с горы двух веющих знамен. Два трубача воинственного сбора. И вам, волхвы всезвездного дозора, - Два толмача неведомых имен Того, чей путь, вняв медный гул времен, Усладой роз устлать горит Аврора. Нам Колокол Великий прозвучал В отгулах сфер; и вихрь один помчал Два знаменья свершительного чуда. Так мы летим (из наших нимбов мгла Пьет лала кровь и сладость изумруда) - Одной судьбы двужалая стрела. Вячеслав ИВАНОВ "Кормчие звезды" ("Любовь") Не раз меня изумлял напор чувств в венках Иванова: ни единой паузы на осмысление, передышку чувств. На самой высокой ноте и нота эта Любовь! Во всех проявлениях: от гимнов и волхвования, до музыки сфер и судьбоносных знамений. Это потом откинешься ты в глубоком кресле или застанет тебя вспышка космической страсти средь луговых трав, в которые ты уронишь на руки пылающее лицо, потом будешь ты ещё и ещё переживать пережитое, добавляя своего в это звёздное блюдо. Но одно я знаю точно: даже истощённый и изнеможенный таким напором чувств, желать ты будешь одного - любви-и-и-и...

Старый иудей, ушедший в ночь пожара не показался Аристотелю добродетельным. Чтобы оградить себя от всяких слухов и намекнуть евреям, в чьих руках находится их тайна, Стагирит надиктовал писцу свиток, который на следующий день был не только прочитан ученикам в Лицее, но с него по негласному разрешению Аристотеля сделали несколько копий. Стагирит позаботился, чтобы хоть одна из них попала к иудеям. Он был очень осторожен в высказываниях, ссылаясь на источник, якобы погибший в пожаре,...но перехитрил не евреев, а сам себя. Иначе откуда взяться такому письму:"Александр Аристотелю желает благополучия! Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знанием о высших предметах. Будь здоров!" Холодное, если не сказать, гневливое письмо: Стагирит знал своего ученика. Как и знал, что за знания имел в виду тот. Значит, не уничтожил Авесту, выполнив навязанное Учителем, коснулся их арийских тайн.Коненечно коснулся! Самая славная из его побед меркла в свете этого знания: так решил для себя Александр. Стагирит умел читать между сторок: "Чем же мы будем отличаться от остальных людей...?" Величие полководца, победившего пол мира, было уже не в счёт. "Надо что-то делать", - в висках бились злые пульсы, - " что-то делать".... А Александр в недоумении разглядывал груду пергаментных списков и древних манускриптов в свитках, доставленных ему халдейскими жрецами в бородах, крашенных хной. Время от времени он погружал руку в эту груду и наугад брал свиток. Молчание затягивалось, но молодой царь в конце концов нарушил его. "Края света за Индией нет", - он не спрашивал, а отвечал своим мыслям. "Вообще нет никакого края", - он прислушался к тому, что творилось у него внутри. Страха не было у этого избранника богов, одно только неистовое желание, захлестнувшее всё его существо. "Я хочу знать всё!" "Это невозможно",- жрец перехватил безумный взгляд царя и поспешил закончить: "Универсальное знание принадлежит всем... и никому". "Я расскажу о нём своему учителю, он поможет...". "Не поможет", - голос жреца был печален и это удержало царя от вспышки гнева. "Почему?". "Убийца, направленный им, уже идёт к тебе: меж вами неделя". "Вы знаете его? Так убейте, я приказываю вам!". "Прийдёт другой." "Это знание так опасно?". "Суди сам: между твоей и своей смертью он выбрал смерть своего ученика - твою". "Его смерть?!". "Да, это знание - его смерть. Он уже держал часть его в руках,... и уничтожил, или сделал вид, что уничтожил". Дальше разговор был больше похож на бред: так потом представлял все, что с ним было, Александр. И только сидя на берегу Сейдозера (помните?!), в заповедонных сакральных местах Гипербореи, о которой он услышал в тот раз впервые, он понял, что имели в виду жрецы Халдеи. Но и они знали не всё. Зато знали о существовании стрелы, на которой идеографическим письмом был указан путь на северную прародину всего человечества - в Гиперборею. И ещё они знали имя человека, предсказавшего явление на поиск этой стрелы Александра: Пифагор!!!

ntv.ru/novosti/298960/ Страны — члены НАТО завершили саммит в Чикаго. Участники альянса назвали встречу весьма успешной, хоть на нее опоздал новый французский президент, а закрытие форума проходило под гул массовых протестов. НТВ.Ru: новости, видео, программы телеканала НТВ Карлики оставляют России дурное наследство: в СССР такого просто не могло произойти. Это - война.

Как человек обстоятельный, прежде чем приняться за Аристотеля, я обратился к первоистоку, коим и оказался Пифагор Гипербореец. Пифагор был первым, кто назвал себя философом, и мир обязан ему этим термином. До него умные люди называли себя мудрецами, что означало человек, который знает. Пифагор был скромнее. Он ввел в обращение термин философ — тот, кто пытается найти, выяснить. Философия Пифагора говорит о том, что он был превосходно знаком с содержанием восточных и западных эзотерических школ: постиг тайные традиции Моисея, был инициирован в египетские, вавилонские, халдейские Мистерии, в брамины Элефанта и Эллора. Вот что пишет о нём Шуре: “Пифагор был Адепт, Посвященный первой степени; он обладал духовной способностью непосредственного восприятия, и у него был ключ к оккультным знаниям и к духовному миру. Таким образом, он черпал из первоисточника Истины, и так как к его способностям интуиции и его высокой духовности присоединялась большая наблюдательность, знакомство с физической природой и высокоразвитое философское мышление, никто не мог лучше его построить здание истинной науки…” (Э.Шуре, Великие Посвященные). Понимал это Аристотель, не по праву занявший место Пифагора. Понимали и евреи, в чью традицию он был посвящён. Оттого и искали у Стагирита поддержки. Никогда ещё они не находились так близко к краю пропасти. И скоро, совсем скоро вы поймёте: почему. Конечно он занимался Каббалой иТорой, точнее их корнями. Он ведь получил ту же степень посвящения, что и Моисей. Но, кроме того, побывал в Гиперборее - у истоков. И появился у сидонских жрецов за пару дней до получения от Поликрата разрешения на поездку в Египет с письмом к фараону. Откуда он знал? Эти сидонские жрецы были потомками мадианитян, Верховный жрец которых и тесть Моисея Иофор, в своё время учил магии, знанию, полученному от атлантов и ариев, своего зятя Моисея, я уже об этом писал здесь. Они отправили Пифагора в Гиперборею философом, а назад через 3 (!) года вернулся Посвящённый. Все более поздние посвящения, о которых упоминает Шуре, были только формальностью: о нём знали, его цели были тоже ясны - доступ к первоисточникам. Почему же через полтора века так всполошились и Аристотель и евреи? По исследованию Пифагором древнего алфавита Торы и Каббалы, состоящего из 22 букв, самый скрытый и тайный алфавит, служивший прототипом для для ВСЕХ других такого же рода, а также для знаков ведийских и для букв санкритских - есть алфавит арийский! Браманы, утверждал Пифагор, называют эту азбуку "Ваттан" и она принадлежит первой человеческой расе. Моисей, по утверждению Пифагора, указывает на эту азбуку в 19 стихе II гл. своего Сефер-Берешит. И Пифагор даёт свой приговор: 1. Эта основная из всех азбук, "Кабалим", принадлежит ариям; 2. Азбуки этого рода нельзя причислять к семитическим, потому что они не принадлежат какой-либо из этих национальностей. Этим приговором он лишает евреев и азбуки Торы, и самой Торы, и магической числовой азбуки Каббалы. "Ну и что", - скажет упёртый еврей? - "Видали мы этот бред и раньше у Вас, уважаемый". Увы вам, я тогда только дал 2 арийских названия первоистоков без привлечения аргументации Пифагора. "Ну и что", - снова скажет упёртый еврей? А то, что самый авторитетный ХРАНИТЕЛЬ древней Каббалы и её исследователь, маркиз Иосиф Сент-Ив д'Альвейдр, в своём письме от 10 января 1901 г. к авторитетнейшему переводчику Каббалы д-ру Жерару Анкоссу, попросившему маркиза о помощи, ПОЛНОСТЬЮ ПОДДЕРЖИВАЕТ ВСЕ АРГУМЕНТЫ И ВЫВОДЫ Пифагора. Которые знают Посвящённые евреи и сейчас. Которые привели в такую панику и Аристотеля и старого раввина (см. мой коментарий "Аристотель и Пифагор" здесь). Полная аргументация Пифагора, которому было поручено растереть в пыль крамолу Единобожия евреев, ждёт вас, господа! Ни одну книгу евреев не оставил без внимания арий Пифагор! Пифагор Гипербореец...

*** Волнообразно двигая спиной, - На теле нежном, точно в колыбели, Она меня качала, - и со мной Уже была совсем-совсем у цели. Но вдруг, помедлив, с трепетом в груди, Обняв меня за шею и за плечи, Она шепнула страстно: "Подожди", - И тайные меж нас возникли речи. Недвижность ласк - продление мечты, Там, в глубине - чуть внятное дрожанье. "Постой... Еще... О, как прекрасен ты!" "- Моя... Моя... Как дружно состязанье!.." И вдруг, в блаженной боли застонав, Ты исказила счастьем наши лица, - Затрепетав, как в ветре стебли трав, Затрепетав, как раненая птица. Константин БАЛЬМОНТ А вот это вам подарок на ночь. Знакомо? Ну и наслаждайтесь, погружаясь тёплыми волнами в сказку, созданную магом любви, в которой вы всегда можете принять посильное участие: было бы желание. Желание... Оно ещё не понято и не осознано, а уже легкий холодок магических касаний чуть тронул пушок на спине и волна ощутимого желания поднялась терпким ознобом от мизинцев ступни к полыхнувшим щекам. О! эти минуты... Впрочем, что это я - удачи...