"А вы спросили разрешения НАТО на поездку в Триполи?" - такой вопрос задал на пресс-конференции Кирсану Илюмжинову западный журналист. Конечно, можно было ответить вопросом на вопрос: "А вам мама с папой разрешали хамить?" Но это было бы не дипломатично. "В регламенте президента ФИДЕ нет указания, что надо информировать НАТО". Без особо изысканных дебютов Илюмжинов заявил: "Ливийское руководство готово к немедленным переговорам. Прямо сейчас оно готово сесть за стол переговоров с руководством НАТО и с теми, кто находится в Бенгази". Насчет "разрешения" НАТО вопрос весьма примечательный. В информационном плане Ливия сегодня terra incognita, она не может пользоваться своими спутниками, и ливийские СМИ не имеют выхода к европейской и мировой общественности, даже к своим ближайшим соседям. Этот вакуум заполнили официальные и бравые доклады политиков и генералов НАТО. Что касается "прямых репортажей" зарубежных СМИ, то это, как правило, текст, который в редакциях накладывают на картинки с места событий. При этом смысл происходящего нередко искажается до неузнаваемости. Иными словами, одна пропагандистская машина сменила другую. Между тем в Ливии ни один из западных телеканалов не отключен, как, впрочем, и российские. По свидетельству Илюмжинова, ливийцы смеются, когда видят западную "лапшу". В эксклюзивном интервью специальному корреспонденту журнала "Международная жизнь", который сопровождал президента ФИДЕ в этой поездке, последний рассказал: "Я пересек половину страны, видел города и поселки, которые были объявлены западными СМИ "захваченными повстанцами" и о которых сообщалось, что якобы в них "идут ожесточенные бои". А мы как раз в этот день проезжали эти места! И когда мы обратно ехали к тунисской границе, то западные СМИ передавали, что город Зауия "захвачен повстанцами", а мы спокойно через него проехали, никаких боев не было!" Разумеется, меньше всего резолюция ООН предполагала информационную блокаду Ливии. А уж тем более попытки осуществлять цензуру. Объективная картина происходящего в Ливии кричаще противоречит победным реляциям НАТО. В итоге все свелось к тому, что НАТО подталкивает так называемых повстанцев к активным действиям, а те в ответ как заговоренные: "Бомбите больше, больше бомбите!" Встав на сторону одной из сторон, НАТО провоцирует обострение гражданской войны и абсолютно не заинтересована в гражданском мире ровно до той поры, пока с политической доски не будет сметен Каддафи. Теперь мало у кого вызывает сомнение, что изначально приоритетами НАТО были не мир и безопасность мирных граждан, а исключительно политические цели. Вот почему ответа на готовность Каддафи начать переговоры сразу после того, как прекратятся бомбардировки, не будет. Союзникам нужна война до победного конца. Илюмжинов видел руины больниц и жилых домов. И нашел в себе мужество выразить сострадание Каддафи по поводу гибели двухлетних внуков и двухмесячной внучки, погибших при бомбардировке ливийской столицы. Кстати, нам не стоит забывать, что нынешняя операция замешана не на "слезинке младенца", а на крови ливийских детей, что само по себе должно было бы стать предметом внимания Международного уголовного суда. Или опять все спишем на резолюцию ООН? В беседе с Илюмжиновым Каддафи намекнул и на экономическую подоплеку операции. 160 млрд. долларов, весь золотовалютный запас Ливии заморожен на иностранных счетах. "Почему-то все говорят, что это деньги Каддафи, это не деньги Каддафи, это деньги Центрального национального банка, это деньги государственных корпораций, граждан Ливии! Если эти 160 млрд. нужны для укрепления евро, для решения их проблем, то пусть скажут!" Известный факт, что в свое время Ливия отказалась от разработки оружия массового поражения, атомного, химического, бактериологического. Отказалась и от производства ракет-носителей. Каддафи заявил Илюмжинову, что сэкономленные средства были направлены в том числе на строительство железной дороги, тендер на которую выиграла Россия. И затем Каддафи сказал: "Какой пример НАТО сейчас показывает странам, например Северной Корее, Исламской Республике Иран и другим? Сила у того, у кого оружие? Меня заставили свернуть производство этих вооружений. И теперь бомбят Ливию. Выходит, такова судьба маленьких, слабых государств?" По свидетельству Илюмжинова, Каддафи выглядел адекватным, к тому же встреча их проходила не в бункере, и вообще его собеседник не выглядел человеком, обеспокоенным собственной судьбой. Но горечь от потери близких была очевидна: "Я знаю, что приговорили меня, моих родственников и близких к смерти. Но чем провинилась перед НАТО маленькая девочка?"

    Доктор Ричард Скотт, пятидесяти лет, был обвинен "в принудительных действиях по отношению к своему пациенту"… за то, что заговорил с ним о Боге. Генеральный Медицинский Совет Великобритании направил ему официальное предупреждение о несоответствии, последствием которого может стать лишение работы. Доктор Скотт, выпускник Кембриджа, намерен подать в суд и классифицирует действия надзорного органа как цензуру. Объясняя такую позицию, доктор сказал: "Мой пациент рассматривал свою болезнь как исключительно медицинскую проблему, и я заметил ему, что это, возможно, нечто большее". Скотт убежден, что врачевание всегда содержит в себе духовный элемент. Впрочем, как только пациент выразил нежелание поддержать разговор на эту тему, врач тут же прекратил с ним беседу.     Вся эта история - только часть айсберга, который грозит расколоть общество на верующих и воинствующих "секуляристов". Дело доктора Скотта всплыло сразу после серии жарких диспутов между работодателями и работниками, исповедующими христианскую веру, категорически потребовавших уважать их свободу на выражение религиозных убеждений и, в частности, право работника повесить крестик на зеркало внутри своего автофургона. Между тем со следующего года британские врачи будут поощряться специальными премиями за то, что начнут настоятельно рекомендовать пациентам прибегать к диете. Причем эти надбавки к обычной зарплате они получат за каждого пациента, которому посоветуют сбавить вес. Докторам вменяется в обязанность во время консультаций убеждать и молодых, и взрослых придерживаться диеты.   Эта акция последовала после ряда социологических исследований, которые показали, что двое из трех взрослых британцев страдают от избыточного веса или ожирения. Британские газеты по этому поводу пишут, что таким образом правительство "подталкивает население к здоровому образу жизни". Однако возникают по крайней мере два закономерных вопроса: во-первых, не каждому из больных полезна диета, а во-вторых, диета диете рознь, и то, что хорошо для одного больного, абсолютно непригодно для другого, и вовсе не каждый пациент прибегает к услугам так называемых диет-клубов. И наконец, есть еще одно немаловажное обстоятельство, о котором нам напоминает сцена из "Анны Карениной", - обед Облонского и Левина: "Что ни говори, это одно из удовольствий жизни, - сказал Степан Аркадьич. - Ну, так дай ты нам, братец ты мой, устриц два, или мало - три десятка, суп с кореньями… Потом тюрбо под густым соусом, потом… ростбифу; да смотри, чтобы хорош был. Да каплунов, что ли, ну и консервов".   Разумеется, Степан Аркадьич - явление интернациональное, и советовать людям такого склада, да еще настойчиво и за отдельную плату, придерживаться диеты было бы несомненным насилием над личностью. Совсем недавно на русский язык был переведен с французского "Альманах гурманов" Александра Гримо де Ла Реньера - известнейшая монография, которая гласит: "В гастрономии, как и в сладострастии, у каждого возраста свои наслаждения".   Конечно, британцев во многом извиняет то, что, за исключением великолепного блюда под названием "фиш энд чипс", британская кулинария не отличается разнообразием. И все же на основании этого никак нельзя сделать вывода о том, что англичанин, привыкший если не вкусно, то много поесть, не возмутится давлением на него со стороны какого-то ординатора, настойчиво рекомендующего ему изменить свои привычки. Во всяком случае, Степан Аркадьич сумел бы поставить такого смельчака на место, а еще бы не преминул написать в адрес почтенного Медицинского Совета о насилии над личностью, поскольку призывы прекратить "это безобразие" к человеку, желающему много и вкусно поесть, способны вызвать в нем весь диапазон реакций: от откровенной ярости до состояния глубокой депрессии.   Доктор Скотт, говоря о Боге, проявил максимум деликатности: прервал беседу, когда пациент выказал первые признаки неприятия и беспокойства. Напротив, мера поощрения докторов, оказывающих психологическое давление на пациентов с целью обуздания их чрева, напрямую зависит от степени их настойчивости. Впрочем, у г-на Скотта есть шанс выиграть дело, как это получилось у медсестры Каролин Петри, которую отстранили от работы за то, что она посмела помолиться о больном…   P.S.: В Лондоне некоторое время назад в одном из магазинчиков "Холлмарк" можно было увидеть плюшевого мишку в пасторской одежде, держащего изображение креста.

    Новая книга Генри Киссинджера, которая начала продаваться в США 17 мая, - о Китае, а если быть точнее, по поводу Китая ("On China"). Однако панорамное мышление одного из "последних могикан" выходит за рамки исключительно китайской темы.  Впечатляет не только масштабность опыта, но и абсолютная актуальность взглядов этого человека на мировые процессы. Как отмечают собеседники Киссинджера, перед его умением применять исторические уроки к современности тускнеют многие модернистские модели и теории. "Нынешние политики обладают минимальным чувством истории, - сокрушается Киссинджер. - Для них война во Вьетнаме - невероятно далекое прошлое, а Корейская война не имеет к сегодняшнему дню никакого отношения. На самом деле этот конфликт далеко не завершен и в любой момент может перейти из состояния "холодного" в "горячий".   В своеобразном превью к изданию, отвечая на вопрос, как он оценивает план президента Обамы о постепенном выводе войск из Афганистана, Киссинджер вспомнил свой меморандум Никсону по поводу вывода американских войск из Вьетнама. "Я сказал ему, что начало этого процесса будет иметь вкус соленых орешков: чем больше ешь, тем больше хочется… Как только вы начинаете уходить, то дорога оттуда становится безжалостной и необратимой. Я никогда не мог найти ответа на вопрос Ле Дык Тхо, который, подтрунивая надо мной во время переговоров, спрашивал: "Если вы не можете справиться с ситуацией во Вьетнаме с полумиллионным контингентом, что заставляет вас думать, что вы справитесь с нею, когда их число начнет постепенно таять?" ...Ровно с такой ситуацией мы столкнемся в Афганистане". По мнению мэтра, вовсе не наличие или отсутствие "Аль-Каиды" будет определять будущее Афганистана. Киссинджер считает, что Афганистан может быть фактически разделен, при этом Индия и Россия попытаются возродить Северный альянс, а теснимый со всех сторон Пакистан будет вынужден опираться на "Талибан".   Киссинджер предлагает и возможный сценарий начала третьей мировой войны, который напрямую не связан с Китаем. Больше того, по его мнению, Китай сегодня - незаменимый элемент, стабилизирующий ситуацию вокруг Кореи. Что касается Афганистана, то без активного участия Китая любые попытки противодействия в этой стране терроризму будут призрачны. "Джихадизм" представляет угрозу как для Китая, так и для стран Средней Азии, а, стало быть, и России, что объективно сближает Россию и Китай. Между прочим, исторической ошибкой Сталина Киссинджер считает то, что в последние годы своей жизни тот "никогда не задавался вопросом, как сохранить советское влияние в Китае". И вскоре "советская угроза" послужила поводом для сближения США и КНР.   Что знал Киссинджер о Китае, разыгрывая "китайскую карту"? Как он сам признается - ровным счетом ничего. Китайско-американские переговоры начинались в обстановке строжайшей секретности, когда исключались всякого рода брифинги со стороны официальных агентств и признанных "мозговых центров". В этих условиях Киссинджер обратился к выдающимся ученым-китаеведам, знатокам новейшей истории этой страны. Некоторые из их советов были очень мудрые, но, увы, никто не обратился к госсекретарю с главным: "А теперь вы должны понять, как они мыслят". И тогда проявилось другое незаурядное качество Киссинджера: он приступает к интенсивному самообразованию, изучая культуру и историю Китая, пытается вникнуть в язык и категории китайской цивилизации. Количество знаний переросло в качество политических решений. Прорываясь сквозь бюрократические препоны, Киссинджер выступает с инициативой о признании единого, неделимого Китая, которая удивительным образом устраивала и Пекин, и Тайвань, ведь в исторической перспективе каждый из них видел себя в роли главного объединителя Поднебесной.   Киссинджер легко переворачивает страницы истории, находя в них объяснения самым злободневным коллизиям и событиям. Но его стиль далек от абстрактной футурологии. Это скорее жанр "предиктологии" (от англ. "predict"- предсказывать, предугадывать), и некоторые из его предсказаний достаточно мрачны. В поисках "Сараева" третьей мировой войны он вновь останавливает свой взгляд на Пакистане и характеризует его как больное государство, внутренне разобщенное, с параноидальным страхом быть окруженным, с ощетинившимися арсеналами, содержащими ядерный компонент, - взвинченные, находящиеся в осаде пакистанцы могут неожиданно взорваться. "Пакистано-индийская война становится все более возможной", - считает Киссинджер. По его мнению, необходимо запустить международный процесс, который привел бы к достаточным мерам сдерживания, с тем, чтобы Пакистан не чувствовал себя окруженным Индией и не увидел в "Талибане" своего стратегического партнера. "Если мы пустим все на самотек, мы превратим эту ситуацию в Балканы следующей мировой войны".   В недавней беседе со своим коллегой я услышал интересную оценку как положению в Пакистане, так и отношению пакистанцев к России. Представители пакистанской элиты, как оказалось, неплохо знакомы с русской и советской культурой, а "Моабитская тетрадь" Мусы Джалиля для многих из них была настольной книгой. Здесь не просто вопрос о дипломатических усилиях, сами пакистанцы говорят, что ни оружие, ни финансовая помощь не сблизили их с американцами, не построили прочного моста доверия, который легко, как мы видим, колеблется от таких политических "сюрпризов", как ликвидация бен Ладена. Грубо говоря, засадить бы несколько десятков человек за книжки, чтобы те, подобно Киссинджеру, попытались понять не такой уж далекий Пакистан. И дело не только в том, чтобы занять чью-то нишу, а чтобы привнести мир туда, где сегодня война.  

  "По нашей улице ехал танк. Недалеко от нашей улицы он остановился… Гляжу, из люка вылезли три немца, все в черном, на рукавах череп и скрещенные кости. Двое стали чинить танк, а третий пошел в соседний дом. Я - за ним. Фашист, как хозяин, подошел к шкафу, открыл, пошарил там, нашел хлеб, сел за стол и стал есть. К нему подошел хозяйский мальчик лет четырех и сказал: "Дядя, дай и мне хлебца". Немец не обращал на него внимания. Тогда малыш сам взял со стола кусочек хлеба и засунул в рот. Немец увидел это, схватил ключ, которым завинчивают гайки, и ударил малыша по голове изо всей силы. Мальчик упал с проломленным черепом, кровь текла из темени ручьем". Это воспоминание 14-летнего Вити Бессонова из города Клина.   Выпущенная издательством "Вече" книга "Война глазами детей: свидетельства очевидцев" - не праздничное чтение. Впрочем, книга не только о детях - это рассказ детей о тех, кто вместе с ними пережил муки и унижения оккупации. Матери, замученные на глазах детей, дети - на глазах матерей, допросы, избиения, тотальный грабеж, сотнями сожженные в избах люди, насилие и жестокость. Книга начисто перечеркивает попытки некоторых немецких авторов провести черту между гестапо и "честным солдатом вермахта", выполнявшим свой долг. И вешали, и пытали, и грабили все, без различия родов войск.   Люди, выгнанные из своих домов, часто были учебной мишенью для солдат, которые посылали вслед бегущих толп ограбленных ими мирных жителей пули и мины. Одна из таких мин, как бритвой, отрезала ноги отцу семьи. Уложившие на сани кормильца, истекавшего кровью, мать и дочь нигде не находили снисхождения. Переходя из дома в дом, умоляя дать для замерзающего раненого кипятку, несчастные встречали насмешки и брань доблестных солдат вермахта, стоявших на постое в каждой хате. Были случаи и пострашнее: "Солдаты хотели искалечить маленького ребеночка: взять у него стакан крови и вырезать часть кожи со спины для лечения своих раненых… Мать не дала солдатам маленького сына. За это солдаты на глазах ребенка повесили мать, а потом вырезали у мальчика четыре пластинки кожи со спины и взяли кровь. Мальчик тоже умер". К этому следует добавить, что сделано это было прилюдно, чему и стала свидетелем Катя Чувакова из села Егорье, Московской области. Этот, на первый взгляд, "особый" случай вопиющей жестокости не был на самом деле единичным. В Житомире нацисты выкачивали детскую кровь для раненых офицеров в специальном концлагере.   К началу 1943 года под властью оккупантов находилось не менее 73 млн. человек. Анализ статистических данных, проведенных Петровой, доктором исторических наук, составителем данной книги, показывает, что число погибших от жестокости оккупационного режима составило не менее 4,1 млн. человек, в том числе и детей. Мне довелось лично беседовать с г-жой Петровой, сокрушавшейся о том, что тираж книги мизерный - всего 1000 экземпляров. Причем, по ее оценкам, лишь десятая часть свидетельств и архивных материалов о детях в годы войны увидели свет. Оказывается, уже в первые годы войны принимались решения о создании сборника свидетельств детей о войне. Был даже подготовлен вариант издания в 305 машинописных страниц под названием: "Слушай нас, Родина!". Однако сборник так и не вышел в печать. Даже 20 лет спустя, когда "Комсомольская правда" призвала своих читателей и особенно тех, кто пережил войну в детские и юные годы, откликнуться, поток писем тщательно фильтровался. Отбирались люди известные, и предпочтение отдавалось героям, а не простым людям, перенесшим смерть близких и "бытовые" тяготы оккупации. Думаю, некоторые из воспоминаний не могли пройти цензуру тех лет благодаря своей кричащей правде, вновь и вновь задающей вопрос: как это произошло, что 37% всего населения страны было оставлено на разграбление?   На страницах книги приводится впервые публикуемое письмо-справка секретаря ЦК ВЛКСМ Мишаковой от 22 ноября 1941 года, которое говорит само за себя: "Трудное время настало для наших детей… В Сталинградской области питанием проезжающих эвакуированных маленьких детей, кормящих матерей никто не занимается. Дети едут голодные, болеют…. Все это происходит потому, что наши партийные и особенно комсомольские руководители считают для себя низким заниматься, по их мнению, "вопросами питания детей". "У них не было даже смены белья. 100 человек восьмилетних ребят, разутых и раздетых, вели в мороз по городу на пароход. В детских домах много прихлебателей, которые объедают и обижают наших детей… Мне пришлось быть на пароходе, который перевозил… несколько детских домов с эвакуированными ребятами. На этом пароходе мы обнаружили следующее: большинство лучших, теплых кают было занято взрослыми людьми из обслуживающего персонала, их родных и знакомых, а восьмилетние разутые и раздетые дети находились в проходах и холодных коридорах". Многие дети бежали из детдомов и трудовых колоний, пополняя число бездомных и безнадзорных.   Пусть это была война, хотя нельзя же списывать на нее все, но как тяжело читать письма выживших и выросших детишек, покалеченных войной, которые спустя 20 лет взывают о помощи. "Но я ничего больше не прошу у вас. Только прошу, какие льготы и что это значит "льготы"? Я даже на работу устроиться не могу, как положено. Вот устроилась с горем пополам кондуктором, и на это я никуда не способна. Ни на что больше не могу продвинуться и квартира 14,9 кв. м на четыре человека. Стою четыре года на расширение, и все. 20-я моя очередь". Это Акулова пишет из города Бельцы в апреле 1965 года, отзываясь на призыв "Комсомолки" откликнуться в связи 20-летием Победы. В 1944 году ей было 14 лет, она помогала партизанам и ходила в разведку. Ее мучили и избивали. Жива ли она?   Конечно, многие помнят унизительную графу анкет, задававших "компрометирующий вопрос": "Находились Вы или Ваши родственники на оккупированных территориях?" Будучи очень молодым и удивительно наивным, я сначала подумал, что это почетно, что это заслуга. Но этим нельзя было гордиться. Даже военнопленные, слава Богу, не говоря о ветеранах и героях войны, получили еще в советское время широкое общественное признание, но, увы, не люди, увидевшие и пережившие звериную изнанку войны, среди них - дети.   Помню, немногим более двух лет назад, в селе Борисове под Можайском, состоялась акция памяти заложников, местных жителей, расстрелянных немецкими парашютистами незадолго до прихода наших. Поминальную службу у скромного памятника совершил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий. На эту инициативу откликнулись ТВ-центр, РИА Новости, "Время новостей", и радио "Голос России", в основном знакомые, но и от коллег и собравшихся можно было услышать: "А почему, собственно, Борисово, почему расстрелянные заложники? В чем фишка?" Рядом плакала женщина, хорошо помнившая тот день и смерть отца. Фишка в том, что и сегодня, очередь у них - живых и умерших - 20-я. А мысль была простая - положить начало дню памяти жертв оккупации и привлечь к нему не только россиян, но и украинцев, белорусов, молдаван - всех, кто был причастен к общему горю.

 Мы оставили англосакса Зевульфа на берегу моря, совсем близко от цели его путешествия, взирающего на жертвы беспощадной бури, погубившей сотни паломников и разбившей в щепки доставивший их на Святую Землю корабль. Однако злоключения паломников обычно не завершались морскими "приключениями". Летом 1102 года дорога к Иерусалиму была усеяна "бесчисленным количеством человеческих тел, совершенно растерзанных дикими зверями, лежащих на дороге и возле дороги". Зевульф поначалу был удивлен тем, что тела христиан были брошены без погребения, но вскоре перестал удивляться: "там совсем нет земли, а раскопать скалу нелегко; но даже если бы там была земля, кто был бы так глуп, что покинул бы своих спутников. Ибо сарацины устраивают засады христианам, прячутся в горных ущельях и в скалистых пещерах, бодрствуя днем и ночью". Зевульф путешествовал по Палестине в самый разгар крестоносного движения, одной из целей которого, провозглашенных Папой Урбаном II на соборе в Клермоне (1095 года), как раз было обеспечить безопасность паломников. Речь Папы прерывалась возгласами: "Так хочет Бог!" и, по мнению многих, была "наиболее эффективной во всей европейской истории". Она не только заразила своим порывом огромное количество людей: от Италии до Скандинавии, от нищего до знатного рыцаря, не исключая женщин и детей (печально известный детский поход 1212 года), но и определила главную идеологическую концепцию Европы на целых четыре века. Что касается Первого крестового похода, то, как пишет русский историк Васильев, в течение этих 50 лет "экономические, религиозные и все культурные аспекты европейской жизни изменились радикально. Новый мир был открыт для Западной Европы". Речь Урбана можно назвать манифестом, нашедшим отклик в самой глубине сердца западной цивилизации. И манифест этот был, конечно, намного шире уже приевшегося лозунга "борьбы с неверными". Поэтому он заслуживает особого внимания. "Земля эта, которую вы населяете, - говорил Урбан, - сдавлена отовсюду морем и горными хребтами, она стеснена вашей многочисленностью, обилием же богатств не преизбыточествует и едва прокармливает тех, кто ее обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и пожираете, ведете войны и наносите друг другу множество смертельных ран. Пусть же прекратится ваша ненависть, пусть смолкнет вражда, утихнут войны и заснут всяческие распри и раздоры. Становитесь на стезю Святого Гроба, исторгните землю эту у нечестивого народа, покорите ее себе. Земля эта, как гласит Писание, течет медом и млеком. Иерусалим - это пуп земли, край, плодоноснейший по сравнению с другими землями, он словно второй рай. Он жаждет освобождения и не прекращает молить о том, чтобы вы пришли ему на выручку". Благословляя Крестовый поход, он воскликнул: "Кто тут обездоленный и бедный, там будет радостный и богатый!" По свидетельству современников, люди слушали, затаив дыхание. Самое поразительное в папской речи было решительное, роковое для римско-католического мира сплетение мистического с материальным, экзальтированного с приземленным, внешне "христианского", но не соответствующего не только духу, но и букве евангельской проповеди. "Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать", - обличает своих учеников Христос, пожелавших в какой-то момент низвести огонь на "неверных" самаритян, уничиживших и изгнавших Христа. Уже на закате крестоносного движения, унесшего сотни тысяч жизней, обездолившего многие земли Европы и не принесшего ни "меда", ни "млека", некий юродивый встретит в походе Карла VII и скажет ему, что лучше бы королю заняться устроением вверенной ему земли и лечить ее болезни, чем защищать то, что Господь может защитить и без него. Но это будет намного позже 1102 года... Нередко тех, кто знакомится с русскими летописями, приводит в недоумение тот факт, что столь грандиозное событие в Европе не нашло практически никакого отражения у летописцев. И ведь это при том, что Русь была неплохо осведомлена о европейских событиях. А новгородские люди даже сопровождали крестоносцев в их походах. В 1102 году умер от ран известный крестоносец Гуго Великий - сын короля Франции Генриха I и Анны Ярославны. Владимир Мономах был женат на английской принцессе Гите, дочери короля Геральда. "Игнорирование" летописцами столь знаменательных событий станет тем более непонятным, если согласиться с оценкой Ключевского: "Почти двухвековая борьба Руси с половцами имеет свое значение в европейской истории. В то время как Западная Европа крестовыми походами предприняла наступательную борьбу на азиатский Восток… Русь своей степной борьбой прикрывала левый фланг европейского наступления, но эта историческая заслуга Руси стоила ей очень дорого: борьба сдвинула ее с насиженных днепровских мест и круто изменила направление ее дальнейшей жизни". Так почему же русские летописи молчат о крестовых походах, потрясших христианский и исламский миры, внесших столько перемен в жизнь Европы, Востока и самой Руси? (Продолжение следует)

 На мои сетования по поводу того, что в Новый год трудно выбрать тему, знакомый историк с некоторой важностью сказал: "Напиши про Новый год "наоборот". Предупреждая мое недоумение, он ответил, что уже давно пользуется своего рода тренингом: выбирает дату нового времени и, читая ее наоборот, старается восстановить, что же происходило на пространстве всемирной истории в те далекие времена. Предложение показалось мне интересным: почему бы не представить себе, что происходило в Новый год "наоборот", иными словами, в 1102 году от Рождества Христова. В этот год в Англии король Генрих I начал ожесточенную войну с баронами. Генрих не имел никаких шансов на трон. Его отец, умирая, не завещал ему ни пяди земли, ни в Нормандии , ни в Англии, а только круглую сумму в 5 тысяч фунтов. Все земли достались братьям. Генрих тем не менее выгодно использовал унаследованные средства, выкупив у братьев полуостров Котантен и область Авранша. Так он стал владетельным герцогом и его шансы в политической борьбе сразу возросли. Генриху пришлось много воевать, но, подражая словам Сципиона Африканского, он любил говорить: "Моя мать родила меня правителем, не солдатом". Особенности "менталитета" будущего короля убедительно проявились во время гибели его коронованного брата. За два года до конфликта с баронами Генрих участвовал в охоте, на которой якобы случайная стрела убила короля Вильгельма. Оставив еще теплое тело брата на земле, он помчался в Винчестер, чтобы овладеть королевской казной. Уже на следующий день он был избран королем, несмотря на протесты сторонников оставшегося в живых старшего брата Роберта. Генрих понимал всю нелегитимность своих действий, и впервые (о, ирония истории!) им была подписана Хартия вольностей, которая заложила основы британской конституционности, проложив путь к появлению Великой хартии вольностей. Фискальная жилка Генриха, его постоянный контроль за сбором податей и действиями чиновников в итоге проявила себя в еще одной европейской новации. Им была создана первая Счетная Палата под названием Палата шахматной доски. Методика подсчета и контроля опиралась на использование сукна, размеченного квадратными знаками, напоминавшими шахматную доску. Из Англии этот опыт мгновеннно перекочевал на континент. И все же, возвращаясь к избранию Генриха I и последовавшей в 1102 году вспышке гнева короля против баронов его брата Роберта, надо отметить, что многие события начала ХII века были окрашены идеей и последствиями Первого крестового похода. Генриху явно помог тот факт, что брат его не успел вернуться из похода ко времени избрания короля. Овеянный легендами и славой "освободителя" Святой земли, Роберт, несомненно, мог переломить ход английской истории в свою пользу… Что же, 1102 год дает нам лишний повод заглянуть в далекую и близкую для Европы того времени Палестину. В этот самый год 13 июля в воскресенье, англосакс Зевульф отправился в паломничество на Святую землю от берегов Италии. Много треволнений и опасностей пришлось ему пережить на море и на суше. Гибель спутников, противный ветер, шторм и даже крушение корабля – все эти смертельные опасности были наконец преодолены. Но какой ценой?! "В тот самый день, в который мы причалили, некто сказал, думаю, по повелению Божию: Господин, сойди на берег, чтобы не случилась буря… и тебе нельзя было высадиться". Зевульф последовал совету, и вот чему он стал очевидцем на следующий день, находясь в безопасности на пристани: "Придя туда, увидели волны, которые были выше гор; заметили множество тел утонувших людей обоего пола, лежавших в жалком виде на берегу… Ничего не было слышно, кроме рева моря и треска кораблей… Из тридцати очень больших кораблей, которые все были нагружены паломниками или товарами, осталось в целости не более семи…" (продолжение следует)

 Можете ли вы представить себе, чтобы в предновогодней суете, буквально за сутки до Нового года, 30 декабря, состоялся корпоратив, на котором какой-то "чудак" рискнул бы выступить с докладом, например, на тему "Стихия и культура". Минут этак на 40… Между тем такой "корпоратив" состоялся 30 декабря 1908 года, "чудак" этот был не кто иной, как А.Блок, а его слушатели – члены Религиозно-философского общества в Санкт-Петербурге. Надо сказать, что пафос выступления поэта был совсем не новогодний, а, можно сказать, просто "антиновогодний"… "Я думаю, что в сердцах людей последних поколений залегло неотступное чувство катастрофы… Совершенно понятно, что люди стремятся всячески заглушить это чувство, стремятся как бы отбить свою память, о чем-то не думать, полагать, что все идет своим путем, игнорировать факты, так или иначе напоминающие о том, что уже было и что еще будет". Если мыслить категориями учебника, то учитель средней школы сказал бы, что речь идет о выплеснувшейся стихии революции 1905 года, о тяжких последствиях Русско-японской войны, бомбометателях, "столыпинских галстуках" и тому подобном. Все это так, однако Блок говорил не только о России. Ощущением надвигающейся катастрофы жила вся Европа. "Современные люди нашли около себя бомбу, – продолжал с возбуждением говорить поэт, – одни вскрывают обойму, пытаясь разрядить снаряд; другие только смотрят, выпучив от страха глаза, и думают, завертится она или не завертится, разорвется или не разорвется; третьи притворяются, что ровно ничего не произошло, что круглая штука, лежащая на столике, вовсе не бомба, а так себе – большой апельсин…" Состояние общества, описанное Блоком, весьма похоже на то, что мы пережили с вами в Москве и Петербурге, да и реакции тоже похожие. Примечательно, что Блок, в отличие от "легальных" и "нелегальных" марксистов и социалистов всех мастей, умудряется обойти тему ответственности власти. Но, уходя от политических лозунгов, он только углубляет предощущение катастрофы. "Пока мы рассуждали о цельности и благополучии, о бесконечном прогрессе, оказалось, что высверлены аккуратные трещины между человеком и природой, между отдельными людьми и, наконец, в каждом человеке разлучены душа и тело, разум и воля". В самой природе надвигающейся катастрофы Блок отказывается видеть элементы "классовой борьбы" или "бессилия самодержавия", для него это только следствия, порождения. Подобно грому, который не более чем "шум" молнии. И Блок напоминает нам слова умирающего Ивана Ильича у Л.Толстого: "Дело не в блуждающей почке, а в жизни и смерти". "Да, но кто же подложил нам тогда эту бомбу?" – спросим мы. "История, – отвечает нам поэт, – та самая история, которая, говорят, сводится попросту к политической экономии, взяла да и положила нам на стол настоящую бомбу". Ирония Блока по поводу политэкономии понятна. Но для нас сегодня она уже и не ирония вовсе. После распада СССР мы настолько уверовали в то, что экономическими средствами, рыночными механизмами, финансовыми операциями мы решим все – от продовольственной проблемы до межнациональных отношений – что утратили не только чувство меры, но и всякое осмысленное понимание того, что политэкономия вовсе не "архимедов рычаг" для решения "проклятых" вопросов, но если налечь на него, он и вправду способен перевернуть наш мир с ног на голову. Один из искушенных в политике людей сказал: "Мы не решим национального вопроса, даже если каждому дадим работу и построим жилье, этого недостаточно". В самом деле, больной дух загадит и разрушит любое жилище, извратит любой труд или попросту наплюет на него. Увлекшись экономизмом, которым пропитались все слои общества – от олигарха до последнего бомжа, – мы утратили чувство внутреннего единства, а наше материалистическое эго "высверлило аккуратные трещины" между нами и внутри нас. По мнению Блока, чтобы хоть как-то подойти к лечению болезни, необходимо, чтобы чувство общей тревоги в конце концов пробило стену ребяческого оптимизма. В самом деле, не ребячество ли уповать на инерцию дружбы народов, исходящую от разрушенного нами же прошлого. Дескать, звезда погибла, а свет идет… Когда поэт говорил об общественных "разрывах" и "болезнях", то, по его собственному признанию, больше всего его поразил "удивительный оптимизм большинства возражений: до того удивительный, что приходит в голову, не скрывается ли за ним самый отчаянный пессимизм… Я говорил о расколе, мне говорили, что нет раскола, да и нечему раскалываться. Я говорил о том, что мы любим и ненавидим вместе далекую от нас Россию – набегающую гоголевскую тройку; мне отвечали: "Мы сами – Россия". Страшно слышать: болезнь излечима, болезни нет, мы сами – все можем", – горестно заключает Блок. Образ человеческого муравейника, который в русской литературе был так ярко высвечен Достоевским, получает у Блока совсем иное развитие, а именно – предчувствие его конца. "Когда ступишь ногой на муравейник, муравьи начинают медленно восстанавливать разрушенное; через несколько часов им кажется, что никто не разрушал их благополучия. Они – в своей вечной работе, в своем чувстве всепоправимости, в ощущении вечного прогресса – как во сне. В таком же сне – бабочка, танцующая у пламени свечи. В том же предсмертном сне можно завести веселый хоровод вокруг кратера вулкана". Однако в том-то и беда, что способность муравейника к самовосстановлению создает иллюзию, что муравьиные технологии могут справиться и с огнедышащей лавой. Блок призывал освободиться от "муравьиного сна". "И, наконец, – проснуться и обрадоваться, что ты не муравей, а человек…" Тогда его мало кто услышал.

 Мозговые штурмы - замечательное изобретение американцев, но некоторые из них целесообразно проводить после того, как крепость взята. Цитадель под названием "Талибан" в Афганистане не разрушена. По оценкам европейских экспертов, "вооруженные группировки достигли небывалой мощи", крайне усложняя любые переговоры. В Афганистане, Ираке, Сомали именно они "правят бал". Вот почему даже весьма трезвые проекты реформирования политического пространства Афганистана выглядят в реалиях сегодняшнего дня вполне "по-маниловски". Надо сказать, что американцы, не имея столь богатого колониального опыта, как англичане и французы, все же кое-чему научились. Они стали в значительно большей степени учитывать местные традиции и особенности. Понимая, какое раздражение вызывает излишняя централизация власти в стране, исторически привыкшей к племенной, общинной самостоятельности, в Вашингтоне звучат все больше голосов в поддержку политической децентрализации в Афганистане. Привлекает внимание проект так называемых "красных линий", которые должны предоставить большую самостоятельность отдельным территориальным образованиям. Этот подход предусматривает три "не". 1. Местная власть не предоставляет террористам возможности базироваться в пределах зоны своей "автономии". 2. Не посягает на территориальные полномочия своих соседей. 3. Не поощряет и не способствует коррупции и наркопроизводству в пределах своей компетентности. Важным положением этого проекта является также запрет на несогласованное с Кабулом использование национальных природных богатств.  Подобный план был бы оправдан в ситуации полного удаления радикальных экстремистских сил, сведения их политического, экономического, а самое главное, идейного влияния к нулю. В противном случае, районирование и расширение прав местных племенных элит не только оставляет лазейку для их смыкания с талибами под предлогом политики умиротворения, но неизбежно приведет к натравливанию одних этнических групп на другие, к реальной угрозе гражданской войны. Если структурный принцип современного терроризма носит сотовый, сетевой характер, то страна, построенная по принципу территориальных сот и ячеек в общеафганском улье, - просто идеальная среда обитания для "Аль-Каиды". Беспрецедентная антинаркотическая акция России и НАТО в Афганистане настолько возбудила экспертное сообщество в России и за рубежом, что тема "возвращения" России в Афганистан долгое время не сходила со страниц СМИ. Не подействовали даже отрезвляющие заявления Сергея Лаврова о том, что Россия ни при каких обстоятельствах не примет участие в военных действиях на территории этой страны. И даже заявление руководства НАТО о том, что речь не идет об участии России в военных акциях в Афганистане, было практически проигнорировано. Напротив, многие говорят о возможном прорыве в отношениях Россия - НАТО именно на афганском направлении, и что едва ли не главная тема предстоящего саммита Россия-НАТО в Лиссабоне - "участие Москвы в экспедиционной кампании". Еще меньше западная печать уделила внимание заявлению представителя РФ в ООН Чуркина о том, что НАТО следует пересмотреть свою тактику в Афганистане. "Антитеррористическая деятельность должна быть направлена прежде всего на уничтожение террористов и экстремистов. Выжимая боевиков из зон боевых действий, НАТО позволяет им сохранить свою боеспособность и передислоцироваться в другие части страны, включая северное направление", - заявил российский дипломат, выступая в Нью-Йорке. Блогосфера тут же отреагировала всплеском эмоций, главный смысл которых в том, что афганский "костер" продвигается к границам Средней Азии, а стало быть, к России, с целью втянуть Россию, даже помимо ее желания, в Афганистан. Что может и должна сделать Россия? 1. Укрепить безопасность границы силами ОДКБ. 2. Разработать инженерно-техническую концепцию контроля границы с использованием технологий "двойного" назначения - военного и максимально закрывающих «окна» просачивания наркотиков. 3. "Перезагрузить" отношения со странами региона, с тем, чтобы создать региональную антинаркотическую коалицию, включая Китай, который также страдает от трафика афганского героина. 4. Выступить инициатором создания международного Фонда по предотвращению наркоугрозы, исходящей с территории Афганистана. 5. Оказать максимальное давление на правительство Карзая с целью активизации его действий по борьбе с наркоторговлей, включая уничтожение посевов опиатов. 6. Предложить ООН разработать программу развития сельского хозяйства Афганистана и стимуляции выращивания "альтернативных" культур. Афганистан называют "кладбищем империй", сегодня оно шагнуло далеко за свои пределы, превратившись в кладбище сотен тысяч людей, разрушенных надежд и судеб по всему миру. Число погибших от афганских наркотиков давно превзошло число жертв от совершенных террористических актов, включая трагедию 11 сентября. Ни поимка Бен Ладена, ни даже разгром "Талибана" не положат конец войне. Война в Афганистане будет длиться столько, сколько это будет нужно наркобаронам, если их не остановить…   www.rian.ru ОТ АВТОРА: Армен Оганесян

 Выступая с Нобелевской речью в Осло, президент Обама призывал мир подумать, какими последствиями для мирового сообщества обернется поражение Америки, если она, не получив от других стран необходимой помощи, потерпит поражение в Афганистане. Нельзя сказать, чтобы Америка этой помощи не получила и от союзников по НАТО, и от России, и от некоторых стран Региона. Если сравнить силы талибов с силами антиталибской коалиции во главе с США, то это будет равноценно крыловскому сравнению Моськи со Слоном. Тем не менее, главная задача операции - исключить возможность угрозы террористической атаки в США и других регионах мира с территории Афганистана - за девять лет так и не решена. Мы опять имеем дело с вопиющим бессилием силы. Если сопоставить соотношение сил в ходе советской войны в Афганистане, когда моджахедов поддерживала сверхдержава в лице США с многочисленными союзниками на Западе и в пограничных с Афганистаном странах, наконец, если сопоставить бюджеты двух войн, то США должны были бы давно контролировать каждый клочок афганской земли, а суд в Гааге выносить приговоры последним талибам. Если исторической ошибкой СССР была операция в Афганистане, то историческая ошибка США приходится ровно на тот же период и заключается в неприкрытом союзе с самыми радикальными сектантскими группами исламистов, с которыми теперь «мировому сообществу необходимо бороться». Некоторые полагают, что в Афганистане США повторяют ошибки советской войны. Это не совсем так или даже совсем не так. Американцы идут тропой собственных ошибок, многие из которых вытекают из их коллаборационизма с талибами в прошлом. Больше того, эта линия продолжается и сегодня. Традиция умиротворения талибов укоренялась в мировом сообществе вплоть до 11 сентября, благодаря президенту Пакистана Первезу Мушаррафу, который в свое время помог талибам прийти к власти, а затем удержать ее. Правда, под давлением коалиционных сил Исламабад проводит ряд военных операций, в которых гибнет 3 тысячи пакистанских солдат. Пакистан объявляет о перемирии с талибами и «Аль-Каидой» и подписывает с ними соответствующее соглашение. По мнению «Монд дипломатик», подобные действия Пакистана произвели впечатление на англичан, которые в зоне своей ответственности на юге Афганистана стали производить различия между «непримиримыми» и «умеренными» талибами. И «даже предоставили им контроль над некоторыми районами, например, над Муса-Калой». Сегодня США, которые в начале операции не только отвергали, но и пресекали любые попытки переговоров с талибами, призывают Президента Афганистана Карзая проводить политику сотрудничества с «умеренными» талибами. Между тем, легче собрать по всему Ближнему Востоку несколько тысяч бородатых людей, привезти их в Афганистан, назвать их «умеренными», вступив с ними в виртуальные переговоры, чем пытаться в реальной обстановке Афганистана отделить «умеренных» талибов от «радикальных». Создается впечатление, что мы присутствуем при процессе умиротворения где-нибудь в Северной Ирландии, в которой и вправду в течение долгих лет удалось разделить политическое и экстремистское крыло ИРА. Подобное перенесение европейского опыта на афганскую почву обречено на стратегический провал, потому что любой тактический успех на этом пути - ловушка. Ошибка вторая - многие российские и европейские эксперты справедливо полагают, что сокрушить вооруженные группировки экстремистов в Афганистане невозможно без эффективного противодействия производству наркотиков, которое с момента прихода в страну коалиционных сил выросло в 40 раз. Больше всех от афганского наркотрафика страдает Россия, теряя ежегодно 30-40 тысяч человек. Но и в странах НАТО число жертв от передозировки афганского героина превышает общие потери международных сил за все годы кампании. Конечно, можно только приветствовать совместную акцию России и НАТО по уничтожению двух нарколабораторий в Афганистане. Отработан механизм взаимодействия, оправдавший себя в полевых условиях. Однако мы в самом начале пути, если учесть, что в Афганистане несколько сотен подобных лабораторий, которые накопили количество опиатов, которого хватит на поддержание нынешнего уровня наркотрафика еще в течение 100 лет. Решительный и бескомпромиссный удар по наркобаронам не только выбивает финансовую почву из-под терроризма, но и становится единственным способом расколоть «Талибан» изнутри и, самое главное, оздоровить экономическую и политическую ситуацию в стране. Кстати, по некоторым данным, более 1 млн афганцев принадлежат к группе наркозависимых. Да, в производстве мака занята значительная часть афганского крестьянства, но, по логике некоторых чиновников и военных НАТО, лучше быть наркоманом, чем безработным, ведь последние могут влиться в ряды «повстанцев». При этом полностью игнорируются два чисто экономических обстоятельства: безработные не пойдут к безденежным талибам, которые живут за счет доли в криминальном наркообороте, а у правительства Карзая нет стимула развивать альтернативную наркоторговле экономику, хотя выращивание иных сельскохозяйственных культур возможно - когда-то эта страна полностью обеспечивала себя продуктами питания. (Продолжение следует)   www.rian.ru ОТ АВТОРА: Армен Оганесян

 Смутное время – какие странные слова, если вдуматься. Смутно на сердце, на уме, на совести, а мы перекладываем вину, обвиняем безликое время. День народного единства 4 ноября приходится на праздник Казанской иконы Божией Матери. В этом «совпадении» много символических смыслов, настолько тесно переплетенных друг с другом, что не оставляют равнодушными даже тех, кто верит в случайности…Начать хотя бы с того как была обретена чудотворная икона. Девочке по имени Матрона, из самого простого сословия, является во сне Божия Матерь и убеждает ее отыскать зарытую в земле икону, указывая и место поиска. Ни мать, ни близкие, ни казанский воевода с местными чиновниками не поверили видению десятилетнего ребенка, которое, тем не менее, повторилось трижды. При этом голос Богородицы с каждым разом звучал все строже и требовательнее.  В то время вид Казани представлял из себя пепелище, после обрушившегося на город страшного пожара, который пожег большую часть посада, не обойдя и двор великого князя. Пожар в июне 1579 года оставил по себе долгую память, изгнав из Казани часть жителей и доведя до отчаяния оставшихся в нем обитателей. Представить себе, что на этом пепелище да еще где-то в земле хранится неоценимое сокровище -  было новостью странной и неправдоподобной для несчастных погорельцев. И только один человек, а именно казанский митрополит, будущий патриарх Гермоген, он же будущий вдохновитель ополчения Минина и Пожарского поверил этой дочери простого воина.  Раскопки в указанном во сне месте обнаружили остатки ветхой одежды из вишневого сукна. Когда его развернули, то внутри обнаружили икону яркого сияющего письма с изображением лика Пресвятой Богородицы. Будущий патриарх стал первым свидетелем и описателем чудесных исцелений от обретенной иконы, которая исцеляла, главным образом, слепых. Вот слепого от рождения младенца поднесли к иконе, и от этого эпизода остался трогательный рассказ как после прозрения, увидев поднесенное красное яблоко, он тотчас потянулся к нему и начал хватать. Впрочем, от слепоты исцелялись люди самых разных возрастов ,включая стариков. Возможно, воспоминания об этом свойстве Казанской иконы Божией Матери освобождать людей от ослепления и подвигли патриарха Гермогена воздвигнуть икону, подобно знамени над ополчением в 1611 году. В своих известных посланиях-грамотах Гермоген призывал забыть распри и раздоры, взаимные обиды и счеты, и, обращаясь к людям всякого сословия, убеждал, что «если и есть в ваших пределах недовольные, Бога ради отложите это на время». Патриарх убеждал народ отказаться от слепоты, недоверия и подозрительности различных «партий» и сословий, накопившихся за годы смутного времени и, прозрев, оглянуться вокруг: «Не все ли до конца разорено и обругано злым поруганием? Где вообще народ христианский? Не все ли скончались лютыми и горькими смертями? Где бесчисленное множество работных людей в городах и селах? Не все ли пострадали и уведены в плен? Не усрамились и седин многолетних старцев, не пощадили и незлобивых младенцев. Смилуйтесь перед общею смертною погибелию, чтоб и вас не постигла такая же лютая смерть. Пусть ваши служилые люди без всякого мешканья спешат к Москве…» Фигура патриарха Гермогена, замученного поляками, должна была бы по праву стоять рядом с Мининым и Пожарским на Красной площади. Один из русских историков так охарактеризовал его роль в преодолении русской смуты: «Имя патриарха Гермогена должно остаться бессмертным в истории России и Русской Церкви, потому что он ревностнее, мужественнее, непоколебимее всех постоял за ту и другую, он преимущественно спас их в самую критическую минуту их жизни, когда им угрожала крайняя опасность попасть под власть Польши и иезуитов и потерять свою самобытность». Надо сказать, что вдохновленное Гермагеном ополчение, подойдя к Москве, встретилось с почти непреодолимыми трудностями, многие из которых, как это нередко водится на Руси, возникли благодаря своим, а не чужим. «Прибывшее к Москве с князем Пожарским ополчение – свидетельствуют летописи – встретило много непреодолимых для человеческих сил препятствий, а именно: нужно было взять хорошо укрепленный и упорно защищаемый поляками город, отбить подошедшее к Москве свежее, многочисленное польское войско, усмирить своеволие и буйство русских отрядов, встретивших прибывшее ополчение почти с ненавистью и выказывавших им лишь вражду и измену. Кроме того, отсутствие продовольствия в разоренной местности и недостаток оружия производили сильный упадок мужества в прибывшем войске. И многие, теряя последнюю искру надежды, в глубокой горести восклицали: «Прости, свобода отечества! Прости, Кремль священный! Мы все сделали для твоего освобождения; но видно, Богу неугодно благословить наше оружие победой!» Ополченцы и народ в этих отчаянных условиях установили для себя трехдневный пост и отслужили особенно торжественное богослужение перед Казанской иконой Божией Матери. Вслед за этим, 22 октября 1612 года русское войско освободило Китай-город, а спустя 2 дня очистило Кремль. Примечательно ,что следующий день был день воскресный, день народного воскресения от смуты и жестокой оккупации… Спустя три века, осенью 1917 года Россия переживала смуту новых «окаянных дней». Кремль был подвергнут беспощадному артиллерийскому обстрелу, а его обитатели укрывались в подполье Чудова монастыря, там, где был заточен в свое время поляками патриарх Гермоген, ища убежище подле его святых мощей. Несколько раньше крестьянка Евдокия Адрианова, проживавшая в Бронницком уезде, стала видеть во снах белую церковь. Во всех снах повторялось одно и тоже требование отыскать черную икону и сделать ее красной. Внешний вид Вознесенского храма в Коломенском подсказал Евдокии, что именно он являлся ей в сновидениях. Рассказав обо всем настоятелю храма, крестьянка приступила к поискам, которые по началу не дали никаких результатов. Наконец в подвалах церкви была найдена икона, почерневшая от времени настолько, что изображение Христа, сидящего на коленях у Богородицы и царские регалии, которые она держала в руках: скипетр и держава были с трудом различимы. Конечно это не просто историческое «дежавю». В тот же день, 2 марта 1917 года члены делегации от Государственной Думы, поддержанные изменившими присяге командующими фронтами, вынудили Николая Второго отречься от престола. Тайное почитание иконы было поддержано патриархом Тихоном, принявшим участие в составлении службы и акафиста. Явленная икона получила название «Державной» и вселяла надежду на то, что взяв на себя управление Россией, Божия Матерь не оставит свой народ…