«Без Таля не приходи!» — такое суровое напутствие получил я в республиканской газете «Спорт», когда направлялся на шахматный чемпионат СССР в Баку. Это случилось давно, но… Было там что-то такое, что и через 40 лет все до мелочей помню. Борис Спасский, Лев Полугаевский, Тигран Петросян, Давид Бронштейн, Михаил Таль… Голова просто кругом шла от этих имен, регалий и званий! Хоть я сам был и не шахматист, а штангист (тоже при определенных званиях), но пиетета от этого у меня не убавилось. На экс-чемпиона мира Михаила Таля смотрел как на бога. В основном, правда, издалека. А мне нужно было на него не смотреть, а кое-что получить для родной газеты — это была главная задача моего пребывания там! Обязательно нужно!Меня ж «без Таля» в редакцию не пустят. Но как это сделать, как разговорить кумира, ума не приложу! Он предельно сосредоточен, задумчив, весь ушел в себя, а тут рядом я…— Не путайтесь под ногами, молодой человек, — не очень вежливо сказал он, когда я в очередной раз перекрыл ему дорогу в кулуарах, — не мешайте работать!— Но я же тоже работаю! Хотя бы пару слов! Я из спортивной газеты! — четко чеканю каждую фразу, протягиваю удостоверение, но все бесполезно, он каждый раз ускользал.Трудность еще заключалась в том, что у него очень сложное отчество, то ли Нехемьевич, то ли Нехметьевич — как ни пытался выговорить, не получалось, а просто Михаилом называть ТАКОГО человека было неудобно. Я уж и с Давидом Бронштейном за это врем я успел подружиться. А Бронштейн, между прочим, еще в 1951 году стоял у заветной черты на шахматном олимпе, вышел на финишную прямую с самим Ботвинником! Но финальный поединок завершился вничью, а в этом случае чемпион мира сохраняет за собой звание. Бронштейн тогда не проиграл, но и чемпионом, увы, не стал.— Между прочим, Ботвинник тогда лишил меня сразу двух званий, — с горечью заметил он, — не только чемпиона, но и экс-чемпиона! А это как-никак пожизненное звание!Тут я искренне посочувствовал гроссмейстеру в его «беде» и намекнул о своей: никак не могу поговорить с Талем, уходит от разговора, а у меня задание редакции.— Ну, тут он неправ, — сказал Бронштейн, — сейчас мы это дело уладим, пойдем со мной.Мы подошли к Талю. Бронштейн переговорил с ним с глазу на глаз, я ждал результата. Естественно, в свою пользу. И дождался. Таль повернулся ко мне и протянул руку:— Извините, — сказал он, — я был с вами грубоват. Когда весь на нервах, это бывает, не сердитесь, пожалуйста. А что касается организации чемпионата, то все сделано великолепно, на самом высоком уровне, так и напишите в своей газете.— Спасибо, дорогой, так и напишу. Может быть, еще пару слов и о результатах, скажем, или, быть может, о прогнозах?— О прогнозах? — он слегка призадумался, а потом, лукаво улыбнувшись, сказал: — Вон, видите, пацан с мамой около столиков крутится — будущий чемпион мира по шахматам, поговорите с ним, вы будете первым. А вон тот мальчишка, который с альбомом в первом ряду сидит и что-то там рисует — так это будущий большой художник.Честно говоря, я тогда на Таля даже обиделся: нашел время для шуток! Но зато уж потом, когда тот самый пацан, Гарик Каспаров, стал чемпионом мира… А тот шестилетний мальчишка, который сидел и рисовал, вскоре, вслед за отцом, стал художником… в Строгановке преподает! Лауреат многих международных выставок. Могу даже фамилию назвать: Олег Татаринцев, мой родной племянник. Интересно, знал ли Таль, какой удивительный у него был ДАР? Кроме шахмат, естественно. …Может, и знал.

Такой трогательной строкой начиналось почти каждое из множества писем, написанных более чем полтора века назад Федором Тютчевым своей любимой супруге Эрнестине. Она их, эти письма, трепетно собирала, хранила. И в результате у нас есть счастливая возможность прикоснуться к этому эпистолярному очарованию, окунуться в сказочный оазис красивой любви великого русского поэта. «Боже мой, как же я люблю тебя, кисанька моя!» — так заканчивалось почти каждое его письмо. Он часто отлучался по дипломатической службе, в основном в Германию. И каждый день писал, писал, писал… Это удивительные письма. Казалось бы, все теперь унеслось в небытие, в наш-то век электронной техники и скоростей. Эпистолярный жанр как таковой, если еще пока не умер окончательно, то исчезает стремительно. Правда, и сейчас можно встретить строчку про любовь где-нибудь в Твиттере: «Катюха, я от тебя тащусь, в натуре! Давай состыкуемся!» Куда ушли теплота, красота, нежность, таинство любовных отношений? …Каково же было удивление, когда в редакцию пришло письмо про Любовь, которое и натолкнуло на эти размышления с ретроспективой на тютчевские времена. Письмецо из районного поселка Красные Баки от ветерана труда Ленислава Михайловича Власова. Ну, происхождение имени автора письма для тех времен, когда он родился, более чем прозрачно: «Ленину слава!» Стилистика любовных признаний к своей супруге близка к тютчевским. Ничего не подправляю, ничего не добавляю, просто умиляюсь и радуюсь: жив, курилка! Давайте порадуемся вместе. «…Глядя на свою жену Томочку, — пишет Ленислав, — всегда сопоставляю мою страну и эту молчаливую спутницу своего жизненного пространства…» Вот так-то! Умейте сопоставлять, мужики! Круто завернул товарищ. Читаем дальше: «…Губы не влажные и не сухие, губы горячие, сводящие с ума. Слышал от родителей, что девушку нужно выбирать через поцелуй, так как тепло его передается потом на детей…» Ленислав как может рисует девический образ своей будущей любимой супруги Тамарочки такими вот словами: «Этот восточный разрез глаз с черной глубиной питьевого колодца, со смуглой и упругой кожей как на лице, так и на всем теле. Подруги завидовали, сплетничали, так как парни тянулись к ней. Махнула она на всё рукой и поехала на стройку социализма, в Темиртау. Сотни вагончиков, комсомольские бригады, энтузиазм, трудовой подъем. Там ее и встретил, у всех отбил, взял ситуацию под свой контроль — поженились! По комсомольской путевке отправились на БАМ строить магистраль. Там родилась доченька. Потом были стройки Таджикистана, там родился сынок. Далее Брянск, Краснодарский край, Удмуртия… Затем вернулись на родную нижегородскую землю — сначала Кулебаки, потом Красные Баки. Уже внученька Олеся пятый класс заканчивает. Все сложилось хорошо — жить бы да радоваться. Только вот… болезнь настигла мою любимую кровинушку, инсульт хватанул — почти не ходит. Господи, как же я люблю тебя, зазнобушка моя милая, боевая подруга, верная спутница по всем дорогам, невзгодам и странствиям моей жизни!..»Вот такое письмо. Бесхитростное, простое, искреннее… А главное, видится в каждой строке судьба целого поколения молодежи 1950-х годов. Мужественных, целеустремленных, вооруженных высокой идеей грандиозных свершений. И любовь… Любовь к Женщине, любовь к Родине! Спасибо вам, дорогие, за то, что вы жили-были и ничего из того, что было, не забыли. Не растеряли. Сберегли. Вам есть чем гордиться, вы делали великое дело — строили новое, справедливое общество, и не ваша вина в том, что не достроили… Не ваша. Спасибо, Ленислав Михайлович, за такое теплое, трогательное письмо.

  Девятое мая, праздник Победы, почищенных орденов и торжественных поздравлений, от которых у многих наворачиваются слёзы. В период майских праздников лично меня охватывает особое чувство: больший патриотизм, меланхолия, эмоциональный подъём, особый трепет по отношению к ветеранам. При виде пожилого человека я осознаю, что он наверняка боролся за свободу страны и, возможно, всё отдал за спокойствие последующих лет. Мы не можем постоянно находиться в таком душевном напряжении, чтобы ясно сознавать всю полноту их жертвы, но в эти дни чувствуем особенно остро. Та война давно отшумела. За ней последовали столько других, что спокойным небом над головой мы теперь обязаны солдатам многих войн. Но всё же, тем, кто мы есть, мы точно обязаны ветеранам Великой Отечественной Войны. Я всё чаще стала ассоциировать себя с мальчиками и девочками, которым пришлось разбираться с той ужасной ситуацией в начале 40-х годов. Да, Великую Отечественную Войну я называю «ужасной ситуацией» — это даже для моих ушей звучит как-то чересчур современно, обыденно и…недостаточно ужасно. Я и не хочу, чтобы эта статья звучала пафосно. О вкладе нашего народа в то военное время писали так много: и современники, и их дети. А что по этому поводу чувствую я и те, кто были ещё детьми, когда ветераны уже постарели? Я чувствую и осознаю сейчас очень многое по-новому, наверное, потому, что перешла определённый возрастной рубеж. Меня поражает то отсутствие свободы выбора, с которым пришлось мириться людям во время Великой Отечественной Войны. Да, они жили давно и совсем в других условиях, но они так же боялись, как и мы бы сейчас, я уверена. Меня также поражает, что я сейчас старше, чем была моя бабушка, когда началась Великая Отечественная Война. Моей самой большой проблемой в 15 лет было ненавистное фортепиано в музыкальной школе. Я даже не буду притворяться, что представляю, что могла, должна была испытать девочка, которую вслед за братьями, отправили в военный тыл копать окопы. То, что бабушка дожила до 86 лет и до сих пор возглавляет огромный клан нашей семьи — удивительный факт. Учитывая события тех лет, слушая её рассказы — уже такие привычные для неё, размеренные, как сказка — я понимаю, что пролети какой-нибудь снаряд чуть по другой траектории, или будь вода в тех болотах ещё холоднее, меня бы не было вообще. Невозможно думать о тех событиях и не испытать экзистенциальных судорог. Я не знаю, что такое война. Даже примерно. Всё, что у нас есть — это реалистично написанные книги, хорошо снятые фильмы, правдоподобно созданные компьютерные игры. Они оставляют в подсознании картины, от которых просыпаешься ночью с лихорадочно бьющимся сердцем, с облегчением узнавая гудение машин вместо рокота тех самолётов, и свет обычных фар — вместо тех жутких прожекторов, которые освещали затихший город, а тени на занавесках — вместо тех заводских развалин. И реальнее всего уверенность, что всё увиденное во сне — правда, и тебе нужно в тыл или на фронт, и ты, может быть, в последний раз видишь сестру или брата, которых уже уносит от тебя толпа. Всё это — продукт разыгравшегося воображения очень впечатлительной девушки. Я уверена, что такие сны бывают у любого, как и вообще разные кошмары с элементами триллера. Многим знакомо чувство облегчения от того, что всё увиденное и почувствованное рассеялось в тишине спальни и даже близко не подберётся в нашей обыденной жизни. Такое облегчение, что даже немного совестно перед теми, кто просыпался от рокота настоящей канонады. Те люди — герои уже потому, что им пришлось пройти через войну. Правда в том, что большинство проявило себя более чем достойно даже не смотря на явное отсутствие выбора. В каждой семье кто-то воевал или служил в тылу. Из разряда дедушек и бабушек эти люди уже перешли в разряд прадедушек и прабабушек. Их всё меньше, это факт: с конца войны прошло больше лет, чем некоторые люди в состоянии прожить — 67 лет. Для меня это ещё не совсем история — у меня в семье есть живой свидетель. Хотя детский возраст поначалу не позволял мне осознать, что моя бабушка пережила не просто главу из учебника, а весь этот период также прожила «в режиме реального времени», как и я — свою раннюю юность. Когда я была маленькая, на 9 мая я рисовала своей бабушке открытки с цветами и благодарила за Победу. Я думаю, что сейчас у меня появилась возможность написать ей «открытку» подлиннее, и поблагодарить за то, что я только начала понимать. Например за то, что когда я иду по улице, вокруг меня моя страна, мои люди, и мне не приходит в голову грустнеть при виде встречных ветеранов. Они воевали и для того, чтобы мне не пришлось тосковать. Но главное для меня, что она просто осталась жива, здорова и смогла выстроить новую жизнь, где был её дом, её огород и я тоже. И всё-таки я уверена, что люди, воевавшие во Великой Отечественной, в последнюю очередь думали, что потом девочки и мальчики поблагодарят их за новый мир: они защищали свою территорию, семью, себя. Это всем очевидно, но благодарим мы их всё равно за то, о чём они вряд ли могли помышлять Для моей бабушки эта статья — не звёздный час, она уже не раз упоминалась в региональных газетах. Те факты о ней, которые здесь описаны — моё личное «спасибо» её поколению. Я хочу его сказать, пока могу, пока это имеет значение — и лично для неё, и для других людей, оказавшихся рядом с ней или с другой девочкой Настей в те годы. От Анастасии Семёновны Пияшовой мне досталось 25% генов — хотя, может, и не тех генов, которые помогли ей пережить лишения войны — а также много интересных историй. Я думаю, этими словами можно описать любую биографию её ровесника. Но конкретно в этой будет стоять имя моей бабушки. Она — самая большая гордость нашей семьи. Трудно поверить, что эти факты имеют непосредственное отношение к моей жизни — они кажутся нереальными для меня, сидящей сейчас за ноутбуком. В 1941 году, когда моей бабушке шел шестнадцатый год, ее и ее сверстниц призвали повестками на трудовые работы. Как солдат. Для всей округи это было потрясением: всех мужчин уже призвали, женщины оставались одни с маленькими детьми и старшими дочерьми. К моей прабабушке пришёл «солдат в фуражке и с ружьём» и принёс повестку для её дочери. Я не знаю, как реагировали другие матери, но прабабушка, забыв о страхе, бросила портрет Сталина в печь. Он кричала, что он забрал у неё последнее, что осталось после ухода мужа. Моя бабушка не говорила, что чувствовала при этом она сама, только упоминала, что ей было жаль картинку, которая была «больно красивая»: там Сталин был изображен с дочерью Светланой. Но она рассказывала, что никогда не забудет того, как в те дни, когда их забирали неизвестно куда и насколько, от плача, который стоял над ее родной деревней, гудел воздух. Как я понимаю, изначально их хотели направить на окопы под Ленинград, но потом решили оставить в Горьковской области. От Берсенихи до Богоявления строили трассу, рыли окопы (на этом месте до сих пор есть овраги). А потом направили на заготовку торфа — каждый день, в любую погоду нужно было выполнить норму загрузки и перевозки в восемь тонн за смену. А если перевыполняли до восьми с половиной, то давали повышенную норму хлеба — девятьсот граммов. Я думаю, что, будь я на месте бабушки, моя биография закончилась бы прямо тогда. Многие не выдерживали голода и умирали. Особенно трудно пришлось подросткам народности мокша — они были не приспособлены к обедам из картофельных очисток, и от голода их погибло очень много. Места под Горьким, где они заготавливали торф, подвергались обстрелу фашистскими самолетами. В детстве я уговаривала бабушку вспомнить, не кричали ли ей немцы, как другим: «Русские дамочки, не копайте ямочки». Но нет, не кричали ничего «интересного». Зато и днем, и среди ночи летали трассирующие пули. А они, глупенькие девчонки, поначалу выбегали из бараков, таща за собой все узелки с вещами. То есть бегали медленно и смертельно рисковали. Я их понимаю, мне бы тоже не хотелось терять пожитки. Пришлось руководству издать суровый приказ: оставлять вещи на месте и бежать в безопасное место налегке. Однажды до родной деревни бабушки дошла весть о том, что под Горьким фашисты обстреливают торфозаготовки, а в самом Горьком бомбили автозавод. И родители работающих детей, оставив на соседей хозяйство и младенцев, прошли пешком более 70 километров, чтобы их проведать. Девчонки и сами пытались сбежать, то есть просто уйти. Наивно полагая, что если тут стреляют и нечего есть, то и находиться здесь не стоит, они просто развернулись и пошли в направлении дома. Конечно, их остановил конный отряд и практически под конвоем отправил обратно. Бабушка с подругами проработала до 1946 года на укрепление обороны и народного хозяйства страны. Она вспоминает свои военные годы с гордостью и почти всегда плачет, когда рассказывает о них. Но вообще плакать — не в бабушкином характере. Я говорила, как многое в произошедшем в годы ВОВ меня поражает — особенно поведение людей, которые до конца просто людьми и оставались, а не превращались в монстров. В бабушке меня поражает то, что она абсолютно не ожесточилась, а скорее окрепла. Она сделала моё детство солнечным, лишённым страхов и предубеждений. Я говорю о себе, но имею в виду всех своих ровесников. На мой взгляд, девятое мая для каждого имеет свой вес и значение. Уже потому, что Великая Отечественная Война сформировала тех, кто нас воспитал и стал примером для подражания.

Сегодня канун очередной годовщины Великой Победы. И разговор пойдет, конечно же, о них, о ветеранах Великой Отечественной. Хочется их мысленно всех обнять, расцеловать и пожелать им всем только одного – ЗДОРОВЬЯ! Все остальное у них вроде бы уже есть. Так что здоровья вам, здоровья и еще раз здоровья. Живите долго, дорогие наши ПОБЕДИТЕЛИ! Мы вас любим!Недавно проводили в последний путь моего дорогого друга, ветерана войны Виталия Ивановича Латова из города Павлово, с которым крепко дружил и о подвигах которого всем говорил. Со времен войны он носил в себе несколько осколков, которые невозможно было изъять. Я приезжал к нему в гости, навещал в госпиталях. Он всегда радовался моим приездам. Последний раз бывал у его в Приволжском окружном госпитале. Он долго-долго смотрел на меня, и… не узнал! Тогда я понял, что дело плохо. Буквально через пару дней позвонил его зять, фотохудожник Анатолий Хавкин, и сообщил трагическую весть. Светлая тебе память, Виталий Иванович. Мы тебя помним.…А теперь расскажу историю об одном удивительном человеке. В 70-х годах прошлого века работал он рядовым пожарным на катере «Отважный», который швартовался у Канавинского моста недалеко от Речного вокзала.Скромный такой мужичок, неприметный. Правда, ходили слухи, что он вроде бы как воевал, но, поскольку фронтовых наград на его груди никто никогда не видел, то… Мало ли кто о чем говорит.В конце 1970-х над страной, словно цунами, пронеслась… Малая земля! Что-то невероятное творилось: и про оборону Москвы забыли, и про Курскую дугу не вспоминали, про Сталинград… Одна лишь Малая земля, в угоду «дорогому Леониду Ильичу», витала над головами. Пахмутова с Добронравовым сочинили настоящий «гимн» Малой земле, Магомаев его подхватил. Сахнин одноименную книгу «сочинил», авторство главному «малоземельцу» подарил, а тот за нее Ленинскую премию отхватил! Все «малоземельцы» ходили в героях: с самим генсеком на дружеской ноге!Вот тут-то случайно и проскользнула весть о том, что тот самый наш рядовой пожарный, Николай Блинов, сражался не где-то там, в окопах Сталинграда или на Курской огненной дуге, а на Малой земле! - Коля, напиши Брежневу! – стали наседать сослуживцы. - Глядишь, ответ пришлет!А Коля был скромненьким таким, ну ни в какую!Тогда взяли и сами написали лично товарищу Брежневу, как их товарищ героически сражался на Малой земле, а теперь так же героически сражается с огнем, спасая народное добро и людей. Про «коммуналку», где ютится с семьей, не забыли упомянуть. В Москве все проверили, и на имя Христораднова вскоре прилетела депеша за подписью Л.Брежнева(!) с ПРОСЬБОЙ улучшить жилищные условия товарищу Н.Блинову, кавалеру… трех орденов Славы! Три Славы! Это же Герой! И никто об этом даже не догадывался. Вот это скромняга! Как тут не вспомнить еще и Анатолия Марунова, о котором я уж писал: долгие годы Звезду Героя(!) в коробочке держал.Получив депешу из Москвы, первый секретарь обкома вызвал начальника УВД генерала Усачева и дал указание срочно вселить героя в достойную квартиру в центре города. Усачев тут же выдал это указание начальнику Управления пожарной охраны полковнику Рязанову. Тот вызвал начальника пожарной части Вильнова: «Коля, срочно освободи свою квартиру на Минина, будем вселять Героя. А ты, уж прости, переедешь чуть подальше, на Ванеева, вот тебе ордер».Так и сделали. Эту историю рассказал мне сам Вильнов, полковник внутренней службы.

В день объявления войны ему минуло 33 года. Жить бы да жить Сергею Зимину, любить жену-красавицу, воспитывать сыновей, писать статьи и книги. Но судьба рассудила иначе. Сын, Валентин Сергеевич Зимин, бережно хранит семейную реликвию — родительский фотоальбом. В нем пожелтевшие от времени снимки: Сергей с товарищами по редакции, он же среди отдыхающих в каком-то крымском санатории. Много портретов с женой Ольгой, у обоих глаза светят нежностью и счастьем. Они поженились в начале 1930-х. В начале войны старшему сыну Юрию было уже восемь, а меньшому Вале едва минуло пять месяцев. Сведения о жизни Сергея Зимина предельно скупы. В метрической книге церкви села Большое Болдино Лукояновского уезда за 1908 год мы отыскали запись № 39 о его рождении: «Рожден и крещен 22 июня 1908 года. Родители - крестьяне села Большое Болдино. Отец — Петр Прокопьевич Зимин, мать - Надежда Васильевна. Оба православного вероисповедания». В остальном — сплошные пробелы. Со­хранились вырезки его ста­тей, напечатанных в «Ленин­ской смене» при ответствен­ном редакторе Дмитрии Лукине, то есть между 1934 и 1937 годами. Можно предполо­жить, что горьковская «молодежка» и была первым журналистским пристани­щем нашего героя. В 1937 году, как явству­ет из книги приказов по редакции, Сергей Зимин уже в штате «Горьковской коммуны», заместитель заведующего отде­лом информации с должностным окладом 500 рублей в месяц. Писал он много, и в самых разных газетных жанрах. В сентябре 1938-го, к примеру, вместе с Евгением Клевером освещал эстафетный пробег на приз нашей газеты. Часто бывал в ко­мандировках. В июне 1940 года исполком обла­стного Совета и обком ВКП(б) наградил журналиста Почетной грамотой «за образцо­вую работу на строительстве автогужевой до­роги Горький - Муром - Кулебаки». Грамоту подписал первый секретарь обкома партии Михаил Родионов. Валентин Сергеевич передал нам два предмета. Первый — объемистая тетрадь с рукописными набросками то ли рассказа, то ли повести. Второй — книга «Пушкин в Болдине», выпущенная Горьковским книжным издательством в 1937 году. Сам Сергей Зимин был не просто газетным репортером. Всерьез пробовал себя как прозаик, печатал рассказы в «Ленинской смене». Часто талантливую молодежь из «Горьковской коммуны» забирали центральные газеты. Так было с Леонидом Кудреватых, Алексеем Романовым, Николаем Логиновым, Алексеем Распевиным, Любой Ивановой. Так случилось и с Сергеем Зиминым. Из приказа редактора «Горь­ковской коммуны» Михаила Камчатова: «В связи с переходом на работу в редакцию газеты «Известия» - орган Верховного Совета депутатов трудящихся - освободить от работы в редакции с 26 августа тов. Зимина С. П.». Его послали собкором «Известий» в Ворошиловск - так именовался тогда (Ставрополь). Но известинцем Сергею Зимину довелось пробыть всего около года. В самом начале войны пришла повестка о мобилизации. Вскоре лейтенант интендант­ской службы Зимин оказался среди защитников Севастополя. «Пропал без вести, июль 1942», - это строчка из «Книги Памяти нижего­родцев, павших в Великой Отечественной вой­не 1941-1945 гг.».После войны старший сын Юрий Сергеевич побывал в Севастопольском военно-морском музее и нашел там фото­, на котором изображен отец с группой офицеров во главе с командующим сухопутной обороной города генералом И. Е. Пет­ровым. Скорее всего, Сергей Зимин погиб в ходе кровопролитных боев за Севастополь, ког­да его часть прикрывала отступление наших войск. Примерно тогда же наши отступали и с Северного Кавказа, где находилась семья лейтенанта. - Мама рассказы­вала, - вспоминает Валентин Сергеевич Зимин, - что мы поки­нули Ворошиловск по­чти одновременно с приходом немцев. По­езд с эвакуированны­ми двигался в Горь­кий через Элисту, Сталинград и другие поволжские города. Чтобы добраться до дома, потребовал­ся целый месяц. В горьковской квартире жила уже другая се­мья, и на первое вре­мя нам пришлось поселиться в Болдине. После войны старший сын Юрий Сергеевич побывал в Севастопольском военно-морском м В июле 1942-го Сергею Зимину исполни­лось 34. Штыком и прикладом он дописывал последний в своей жизни очерк.

Ровно десятть лет назад его не стало. Упал и не отжался, вопреки своему любимому слогану: «Упал – отжался - встал!». Не встал. Вертолет, на котором губернатор Красноярского края Александр Лебедь летел, врезался в стойку, и сгорел. Генерал остался в памяти своей храбростью, резкостью, афористичностью. Но и не только.У него был изумительный перл, ставший потом у нас, служивых, крылатой фразой: «Строгий выговор с занесением в… грудную клетку!» Ирина Живихина, некоторое время работавшая в Нижнем, подарила еще одну фразу от Лебедя. «У нас в администрации всего два настоящих мужика… Причем обе женщины!» - сказал он, глядя на Живихину. До Нижнего она с подругой недолго работала в администрации Лебедя.Но это был уже поздний Лебедь, заземленный, слегка угомонившийся, после бурной жизни в верхах и досадной отставки с высочайшего поста секретаря Совета безопасности России и одновременно помощника главы государства по национальной безопасности.Когда Ельцин назначил его на эту должность (отблагодарив, таким образом, за «подаренные» ему недостающие во втором туре голоса на президентских выборах 2006 года), то Лебедь, с его апломбом, мгновенно взлетел на та-а-акую высоту, что о-ё-ёй. Впереди маячила лишь одна заветная высота, которую нужно было непременно взять, – глава государства! Ельцин уже на исходе, в основном в центральной клинической больнице с документами работает, соперников отодвинем, будем брать власть! И пошел он к цели, как танк, напролом, сметая на своем пути все и вся, что только может его остановить.Следует заметить, что высота, на которую поднял его Борис Николаевич, предполагала общую подчиненность всех силовиков председателю Совбеза. В том числе и министра обороны России Павла Грачева, некогда, еще с Афгана, прямого начальника Лебедя. Не говоря уж про главу МВД Анатолия Куликова, личного врага, с которым у Лебедя дело доходило чуть ли не до рукопашной. Помните фразу про двух пернатых, которым не жить в одной берлоге. А там еще и Грачев – тоже вроде как пернатый! Первым с подачи Лебедя «ушли» как раз Грачева. Вторым - директора ФСБ Барсукова. Третьим - Коржакова. Оставалась лишь одна преграда – Куликов! Казалось бы, еще немного, еще чуть-чуть! До победы рукой подать! Лебедь уже к тому времени подсуетился и заработал для себя заветный титул «миротворца», подписав позорный Хасавюртовский договор о прекращении огня в Чечне. Гарцуя в обнимку с Масхадовым перед камерами, он торжествовал: «Всё, конец войне! Мир Чечне! Ура!» Куликов назвал этот «договор» сговором, а действия Лебедя расценил не иначе, как предательство интересов России. Боевики праздновали победу, им возвращалось всё, что наши бойцы такой тяжелой ценой взяли. Лебедь одним росчерком пера отнял такую трудную, такую близкую победу и подарил ее боевикам. Под их контроль вновь перешли города Гудермес, Аргун, Шали… И много еще чего. В результате началась Вторая чеченская кампания, еще более кровопролитная, чем первая. Таким был для нас Хасавюрт.Вот что написал в своей книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала» боевой генерал Геннадий Трошев: «Нам стыдно, что этот генерал – наш бывший сослуживец. Никто не нанес Российской армии больше вреда, чем Лебедь».17 октября 1996 года Борис Ельцин официально сообщил дорогим россиянам, что Александр Лебедь совершил «ряд недопустимых ошибок во вред России», за что и отправлен в отставку. «Если виноватых нет, их назначают», - блеснул тогда напоследок своей афористичностью Лебедь.Ну, а уж дальше был для него, увы, Красноярск…

«О, море в Гаграх, о, пальмы в Гаграх! Кто повидал, тот не забудет никогда!» -романтично заливалась песня тех времен, когда иных ассоциаций, чем море, пальмы, пляжи, санатории и курорты, хачапури, шашлыки и вино, Кавказ не вызывал. Ах, да — еще горы и женщины, иногда такие же неприступные, как заснеженные вершины, иногда совсем даже наоборот, но неизменно прекрасные. И еще песня была: «Веселой и щедрой, совсем по-кавказски…» Да, и веселье, и щедрость — все это тоже было. Потом наступили иные времена. Наступили неожиданно, страшно и больно. Переменились и ассоциации — не в лучшую сторону. Но народ кавказский, его наилучшие черты, уверен, не изменились: дружбы все-таки было больше, чем войн. Вот о них, лучших чертах, и захотелось рассказать — не по слухам, не по впечатлениям от зловещих телепрограмм, а по собственному опыту. Причем не от пляжей, ресторанов, базаров, моря и пальм, где так называемый «сервис» порой заменяет просто человеческие отношения… Рассказать и поводы есть. Один — в том, что там, на Кавказе, служит в армии и живет с семьей мой родственник. Другой: мне довелось бывать на Кавказе много раз, общался, что называется, в неофициальной обстановке со многими, к счастью не политиками, а так называемыми простыми людьми, не менее мудрыми, чем политики, и порой более честными, составил о многих свое мнение — есть чем поделиться. Делюсь. Впервые я оказался на Кавказе по турпутевке, от профсоюза полученной, в горный пеший поход Архыз — Сочи, был такой очень красивый и интересный всесоюзный маршрут: девять дней в горах из путевочных двадцати. На всю жизнь прекрасная память. Но отправился и с багажом кроме рюкзака различной полезной информации. Например: «Кавказцы никогда сдачи не дают». И на женщин русских падкие до сверхъестественной невероятности и до крайней степени… Последнее меня не волновало в силу принадлежности к противоположному полу. Остальное настораживало. Вот, весь настороженный и явил себя на Кавказе. Там и началось… Но рассказ пойдет не в хронологическом порядке. Группа наших альпинистов прибыла в аул Хурзук уже ближе к вечеру. До альплагеря «Узункол» — 20 км подъема. Не так чтоб очень уж крутого, но без акклиматизации не легкого. Пешком с рюкзаками. Перспектива — топать уже в темноте. А темнота на Кавказе, словно тушь, черна и непроницаема. Автобусы рейсовые не ходят. По той простой причине, что нет их, не было и не будет… Ходьбы часов пять, не меньше… Удача! Самосвал. Вдруг договоримся? И договорились: до каменоломни довезет. Это десять километров — половина пути. 16 человек загрузились, поехали под натужный рев мотора. Сбросились по два рубля — за большую услугу. Вот и каменоломня. Понесли деньги водителю. И он их… не взял! 32 рубля по тем временам, 70-е годы, сумма очень даже приличная. Не только не взял, но еще и обиделся. «Скажи спасыбо и — до свыданья!» Улыбнулся и уехал под своей кепкой-«аэродромом». В том же ущелье Узункол (перевод — «длинное ущелье») уже на обратном пути где-то в районе той же каменоломни забыли фотоаппарат. Заметили пропажу уже возле аула: позади все те же неизменные 20 км. пешком в целом, 10 до каменоломни и столько же обратно, в частности. Сгоряча рванули назад, спрятавши рюкзаки под камешек. Опомнились — не одолеть. И — опять удача — грузовик. Остановился, удивился: «Пачему бэз рукзаков?». Объяснили причину. Молча распахнул дверь: «Садыс, ыскат будэм!» И поехал в сторону каменоломни медленно, вглядываясь на обочины… Нашли — лежал себе фотик «Смена 8-м» на камне, на самом виду, цел и невредим. И опять шофер никакой платы не взял. Больше того: на этом же месте нас догнал автобус с геологами (не рейсовый), везущий их в Черкесск. Нам туда и надо. Цена проезда, как нам объяснили геологи, 5 рублей. Но автобус заказан и везет группу бесплатно. И опять водитель не приял от нас денег! «Да я же все равно туда еду! Что вы, в самом деле?» Сказочки, скажете? Быль на все сто. Опять Узункол. Девушке-альпинистке понравились варежки у продававшей шерстяные вязаные вещи неподалеку от лагеря старушки. Красивые такие… И дешево брали (три рубля) — не знаю как сейчас, — за пару варежек. А у девушки с собой денег нет — со скал спустилась. «Бери, бери! Потом принесешь. Завтра». Девчонка всю ночь переживала за это «завтра»: вдруг не придет та бабушка? Пришла и взяла деньги совершенно спокойно: какие могут быть сомнения, все мы честные люди… Женщина в уже другом ущелье, Баксанском, сильно смущаясь, взяла за котел десятилитровый великолепного вкусного свежего холодного айрана для нашего отделения аж целых… 20 (двадцать) копеек. В Грузии в то время кондукторами в троллейбусах и автобусах были мужчины. Пассажиры платили не при входе в автобус, а при выходе. Стояла какая-то жестяная банка, из-под селедки, кажется, — в нее и бросали плату. Кто сколько — никто не считал: можно было и больше, но также, случалось, и меньше. Отдавали деньги и кондукторам-мужчинам, когда они случались. Как-то кто-то из пассажиров возмущенно потребовал билет. Парень-грузин рванул с катушки ленту билетов, с метр получилось длиной и билетов штук двадцать, если не больше, и все всучил принципиально возмущенному. В Авадхаре (где стояла дача Сталина) завскладом-грузин перестрелял из карабина всех попавшихся на глаза собак, душ пять, — какой-то пес круг колбасы дорогой у него стащил со склада, дверь забыл закрыть. И тут же искренне рвал на себе волосы и рубашку и горько рыдал над телом одной из убитых: она оказалась кормящей ... и он, убив ее, оставил одних несчастных сиротинушек щенков: «Кто же их теперь накормит, ай вай-вай!» Кажется, он был готов усыновить и удочерить всех сироток-щеняток самым законным образом. В сухумской турбазе имени 50-летия ВЛКСМ дежурный по базе и по совместительству мастер спорта по боксу грузин Томас ночью решительно изгонял на улицу нарушивших какое-то жесткое правило троих «диких» (не по путевкам) туристов, ютившихся в палатке в «лагере индусов». Но когда они напомнили ему, что он, как хозяин турбазы, таким образом выгоняет туристов-гостей своих за ворота на ночь глядя, немедленно извинился, оставил их до утра, а утром чуть свет принес пачку талонов на бесплатное питание в турбазовской столовой для всех троих на неделю… Был случай, когда меня, приехавшего в незнакомый Черкесск глухой чернотушевой ночью и шедшего наугад по абсолютно темной улице где-то на окраине города, дружелюбно проводили до ворот турбазы случайно встретившиеся несколько парней-кавказцев. Подобный же случай — в горной Местиа, родине знаменитого в стране альпиниста Михаила Хергиани. Там сидевшие чинно-блинно на длинной скамье сваны, узнав, что я не знаю, как пройти на турбазу, вскочили, окружили и наперебой принялись объяснять и указывать различные варианты подхода: «Вах! Ты его н. э. слушай — ты мэня слушай! Ты вот так н. э. хады — ты вот так хады — так короче будет!.." А когда увидели, что я совершенно запутался, просто проводили до места. Но был пример и так называемого негатива. В Домбае население возмутило…незнание нами их традиций и обычаев — эффектная туристка с впечатляющими формами из нашей группы впечатлила местный народ, пройдясь по улице в минимальном неглиже, то есть максимально голая. Это — в горах, с женской эмансипацией мало знакомых. Ее и обстреляли местные ребятишки из… рогаток. Я высказал вслух некое нелицеприятное мнение об умственных способностях стрелков, без мата и вполне, как казалось, корректно, и — невольно нанес самое ужасное, по их понятиям, оскорбление своими словами (с ишаками сравнил)… Парни чуть за кинжалы не схватились. Унять удалось только дипломатией. Окончилось совместным пиром и песнями на обоюдном языке — на русском. К слову сказать, наглых приставаний к русским девушкам видеть не доводилось. Наши девушки сами очень охотно встречались с местными парнями и мужчинами и не жаловались на хамское отношение с их стороны — наоборот, подчеркивали рыцарство своих временных кавалеров. Зависело, правда, еще и от того, как сами девушки себя ведут… Моих друзей, не успевших улететь на последнем в тот день самолете из Поти и оставшихся без какой бы то ни было надежды на ночлег, грузинская семья буквально с распростертыми объятиями пригласила в свой дом, усадила за стол, созвала соседей и закатила пир если не на весь мир, но на значительную его часть. Утром нагрузили корзинами с всяческой национальной вкуснятиной и фруктами, проводили до аэродрома и посадили в самолет, приглашали приезжать еще… Сейчас, по слухам, грузинская молодежь русского языка уже не знает. Одна из причин: в русской армии не служат, как раньше в советской, — отпала нужда приспосабливаться. Как-то все гармонично устраивалось, и вроде бы само собой. Но случались и глупости, и исходили они, скажем «к сожалению», сверху. Чегетский шерстяной рынок (это почти у подножия Эльбруса) и славился, и был популярен и среди туристов, и среди местных — они жили им. Красивые добротные свитера, носки-джурабы, варежки, шлемы и шапочки, просто шерсть. Стоили это все великолепие гораздо дешевле (свитер — раза в два), чем в государственных (иных и не было) магазинах. Но вот приехал важный чин аж из Политбюро ЦК КПСС (в одном из ущелий дом отдыха строили для членов оного ЦК), прошелся по рынку и… возмутился: «Спекуляция!» И рынок чегетский пришлепнули. Что прикажете местным умельцам делать — туристам-то их продукция все равно нужна?.. Стали продавать все то же самое, но уже у порога своих домов и — дороже… Все это происходило и случалось в советские времена, когда еще каждое утро пели про «дружбы народов надежный оплот» и дружба эта действительно была. На территории России есть и по сей день. Отдельные стычки мизерны и решающей роли не играют. Ведь речь шла и идет о дружбе НАРОДОВ, а не политиков. Те если и дерутся между собой, как паны, и у «холопов чубы трещат», но кроме чубов у людей есть еще и головы, на которых те чубы растут, и люди эти далеко уже не холопы… Думают. Думают о том, что в мононациональной многонациональной России всем нациям жизненно необходимо жить дружно хотя бы ради самосохранения. Для этого нужно знать хотя бы минимум национальных обычаев и особенностей. Вот инцидент в Домбае, о котором речь в статье, едва не перешел в поножовщину потому только, что приезжие туристы пренебрегли по незнанию обычаями горцев и ненароком оскорбили их. В свою очередь и приезжающие в Россию не должны быть дикарями по отношению к русским обычаям. Выход из положения и прост, и сложен — нужно просвещать друг друга и общаться друг с другом, а не примитивно сосуществовать, тратя время на пустопорожние разглагольствования теоретиков и политиков о национальных вопросах и проблемах и тревожное ожидание каких-нибудь экстремальных случаев. Недавно перечитал Расула Гамзатова «Мой Дагестан» — знаменитейшая книга когда-то. Что-то он бы сейчас написал? И как сегодня там относятся к его книге в стране взрывов и убийств? Ведь родным народом считались все «дагестанцы». Сегодня часть моей семьи живет в городе Буйнакске, бывшем когда-то столицей Дагестана. В подъезде нашего дома живет часть большого семейства дагестанцев Абуевых, имеющих кунаков (друзей) в Буйнакске, между нами прекрасные отношения… Есть у меня друг и в горном Домбае. Поводом для дружбы послужил, в сущности, пустяк: во времена всеобщего дефицита он попросил меня, не надеясь на успех, купить и прислать ему… скороварку. Я пообещал, тоже не надеясь на то, что обещание выполню: скороварки в те времена не только на улицах не валялись, но и в магазинах стояли крайне редко. Все же нашел и отправил по адресу. Получил восторженное письмо. Суть его: русские, оказывается, тоже настоящие джигиты — держат данное слово.

Среди 2224 пассажиров и членов экипажа легендарного парохода, затонувшего 100 лет назад в Северной Атлантике, было свыше полусотни российских граждан. Более других нам интересен Михаил Михайлович Жадовский, коренной нижегородец. Господин кассир Его имя высечено на памятнике жертвам катастрофы века, воздвигнутом в Вашингтоне стараниями женщин, которым в роковую ночь с 14 на 15 апреля 1912 года было суждено спастись. Жадовский служил старшим кассиром «Титаника», и ему, по правилам, полагалась шлюпка. Однако, вручив ценности и бумаги боцману, Михаил Михайлович уступил свое место даме – француженке Жозефине де ля Тур, заявив, что разделит участь тех, кому не повезло. Через два часа после столкновения крупнейшего лайнера мира с айсбергом все было кончено. «Титаник», получивший 100-метровую пробоину, резко накренился вперед и, разломившись пополам, затонул на глубине 4000 метров в нескольких сотнях миль от острова Ньюфаундленд. Спаслось 711 человек. В числе 1513 погибших был и наш земляк. За храбрость Михаил Жадовский принадлежал к дворянскому роду, внесенному в родословные книги сразу нескольких губерний. Его дед Никита Иванович Жадовский проявил незаурядную отвагу в Отечественную войну 1812 года. Сражался под Смоленском, Бородино, Тарутиным, Малоярославцем, участвовал в заграничном походе Русской армии и дослужился до генерал-майора. О жизни героя «Титаника» рассказали два объемистых дела из фонда Нижегородского дворянского депутатского собрания Центрального архива области. В одном из документов приводится выписка из метрической книги Сретенской церкви Нижнего Новгорода за 1856 год: Михаил, сын писца 1-го разряда Михаила Никитича Жадовского и жены его Альбертины Андреевны, рожден 8 сентября, крещен 3 октября того же года. Избрав по примеру деда военное поприще, Михаил в 1874 году окончил Нижегородскую имени графа Аракчеева военную гимназию, был определен юнкером во 2-е военное Константиновское училище и оттуда два года спустя выпущен прапорщиком в лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской фамилии батальон. Там и застала его война с Турцией — за освобождение славянства от османского ига. Под началом генерал-адъютанта Гурко участвовал Жадовский во многих ратных делах, за что был удостоен орденов святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», Анны 3-й степени с мечами и бантом, Святого Станислава также с мечами и румынского Железного Креста. Суд да дело В 1888 году «по домашним обстоятельствам» Жадовский вышел в отставку с чином гвардии капитана и три года спустя поступил на службу земским начальником 5-го участка Лаишевского уезда Казанской губернии. Как он оказался в Париже и вскоре поступил кассиром на «Титаник», в точности неизвестно. Один из биографов пишет, что за границу его привели материальные трудности. Но вот еще одна архивная находка. В деле дворянского собрания имеется копия приговора Симбирского окружного суда от 18 декабря 1902 года. Из приговора видно, что незадолго до того Михаил Жадовский оказался замешанным в дело о мошенничестве, совершенном дворянином Курмышского уезда Владимиром Приклонским, пытавшимся путем обмана продать фирме «Брандт и Ко» 50 000 пудов отборной ржи, принадлежавших не ему, а его матери. Жадовский был признан виновным в том, что как член-оценщик дворянского земельного банка «оказал содействие в совершении приступления». С дворянами обошлись сурово. Жадовский получил 4 месяца тюрьмы и был лишен всех прав, преимуществ и наград. Во Франции опальный дворнин сошелся с одним из директоров компании «Уайт Стар Лайн». Тот и рекомендовал Жадовского на должность кассира «Титаника». Выходит, всецело ему доверял? Жизнь не роскошь Нижегородская пресса уделяла трагедии в Атлантике не меньше внимания, чем другим громким событиям 1912 года — процессу по делу о ритуальном убийстве в Киеве учащегося духовного училища Андрюши Ющинского и забастовке на Ленских приисках. Начиная с 3 (16) апреля на страницах «Нижегородского листка» ежедневно печатались сообщения Санкт-Петербургского телеграфного агентства, в которых детально описывалась трагедия «Титаника». «Получено известие о гибели парохода «Титаник» у мыса Ресь. «Титаник» наскочил на ледяную глыбу, и спустя полчаса за тонул. Женщины приняты на спасательные шлюпки». «Компания «Уайтстар» сообщает: из 325 пассажиров 1-го класса «Титаника» спасено 202 человека, во 2-м классе из 285 — 114». Радикальная и рабочая пресса задаются вопросом, почему погибло так много женщин и детей в 3-м классе?» Сообщалось, что директор «Уайтстар» Джозеф Исмей и капитан корабля Эдвард Смит в момент катастрофы «бражничали» в каюте. «Пароход «Карпатия», прибывший к месту катастрофы первым, встретил спасательные лодки с пассажирами, рассеянные по покрытому льдинами морю. Среди спасенных 868 человек лишь 79 мужчин». Русская честь Поведение Михаила Жадовского на обреченном «Титанике», пожалуй, лучше всего характеризует его внутреннюю сущность. «Во время паники, разыгравшейся на палубе гибнущего парохода, - писал «Нижегородский листок», - миллионеры предлагали баснословные суммы за место в спасательной лодке. Из-за этих мест дрались, сталкивали друг друга в воду, веслами разбивали головы». Газеты облетел рассказ об одном то ли ирландец, то ли выходце из Белостока, который, желая спастись любой ценой, переоделся в женское платье. Француженка, занявшая в шлюпке место судового кассира, вскоре написала в Петербург семье Жадовского. Тот, по ее словам, до последнего помогал спасать женщин и детей. Последнюю шлюпку он проводил взглядом, в котором не было ни страха, ни отчаяния. И курил трубку. Скорее всего, Михаил Жадовский чувствовал себя не героем, а мужчиной, не способным изменить кодексу чести русского офицера. Вместо эпилога Согласно справке Нижегородского дворянского собрания за подписью А.Б. Нейдгарта, Михаил Жадовский был женат на дочери подполковника Анастасии Ильиничне Миклашевской. От брака родилось четыре сына — Илья, Борис, Николай и Никита. Все четверо были включены в списки потомственных дворян Васильсурского уезда с присоединением ко 2-й части Дворянской родословной книги Нижегородской губернии. И еще два документа. 1. Выписка из метрической книги церкви Воздвижения Господня и Животворящего Креста при 3-й гимназии Санкт-Петербурга за 1888 год, часть 1-я, «О родившихся»: «Борис, родился 29 февраля, крещен 20 марта. Родители: лейб-гвардии 4-го стрелкового батальона штабс-капитан Жадовский Михаил Михайлович и законная жена его Анастасия Ильинична, оба православные». 2. Газета «Рабоче-крестьянский нижегородский листок» от 1 сентября 1918 г., «Да здравствует революция! Да здравствует диктатура пролетариата! Да здравствует тов. Ленин! Список разстрелянных, под № 10 — Жадовский Борис Михайлович, штабс-капитан».

Перед тем, как написать эту статью, я прочитала много информации о близнецах, потому что осознала, как мало я о них знаю. Я хочу сказать, что мало знаю о других близнецовых парах, а о себе и своей сестре-близняшке я, конечно, знаю всё. Когда новые знакомые узнают, что у меня есть двойняшка, практически все мечтательно вздыхают, что всегда мечтали «иметь близнеца!». Это несколько смущает. Во-первых, непонятно, что именно они мечтают получить вместе с близнецом. Во-вторых, почти все близнецы, которых я знала лично (четыре или пять пар) были не в восторге от факта, что они близнецы. Здесь очень хочется сесть на своего любимого коня и рассказать по пунктам, чем я недовольна в отношении общества к близнецам. Но думаю, я остановлюсь на плюсах и минусах реалий жизни двойняшек. Возможно, у меня найдётся и несколько общих советов родителям близнецов. Дело в том, что вместе с многочисленными занятными мифами, которые можно встретить повсюду в интернете и журналах, есть и менее заметные предубеждения, которые как минимум не приводят в восторг близнецов, а по большому счету просто вредны для становления личности в детском возрасте. Поясню, что я счастлива иметь близняшку. Я не представляю, что бы было со мной, не будь рядом моей сестры — самого близкого друга, большого авторитета, примера для подражания, объекта восхищения (я знаю, что она говорит обо мне то же самое за моей спиной). Думаю, что те, кто вздыхают, что «тоже хотят близнеца», мечтают иметь рядом как раз такого человека. Для «обычных» людей таким близким может стать хороший друг или член семьи, но у всех ли складываются такие проникновенные отношения с близкими родственниками? Естественно, нет. То же и с близнецами. Как я уже сказала, не все близнецы в восторге, что природа сыграла с ними такую прелестную шутку, а многие просто оказываются… слишком разными людьми. Близнецы бывают разные: идентичные (однояйцевые, монозиготные) и неидентичные (разнояйцевые, гетерозиготные). Пары из второго «вида» могут иметь разный пол, цвет волос и кожи. Мы с сестрой — неидентичные близнецы, но, кроме разных «зигот», всё остальное в нас похоже. Откуда мы знаем, что мы разнояйцевые? Мы не знаем наверняка, но есть несколько признаков, которые на это указывают. Основы этого феномена все проходили на биологии. Скажу только, что наша похожесть — это скорее исключение — ведь теоретически у нас совпадают примерно 50% генов (сестра уверяет, что минимум 80%). Возможно, сестра права, потому что есть разнояйцевые близнецы с необычно большим числом общих наследственных факторов. Вероятно, это наш случай. Про чудеса, связанные с идентичными близнецами, я тоже слышала много и поговорю о них попозже. Также, проясним терминологию: близнецы и двойняшки — это синонимические термины (то есть, одно и то же), которые народная молва распределила на определения соответственно идентичных и неидентичных близнецов. Я буду использовать оба слова. Итак, что делает близнецов такими интересными, а их судьбу такой желанной? И почему эта самая судьба так раздражает многих двойняшек? Для того чтобы это понять, нужно разобраться, почему мне всегда так нравилось быть близняшкой, и почему нет. Плюсы в моём случае такие. С самого детства мы были в центре внимания. Это сейчас, в силу каких-то обстоятельств, в каждой университетской группе найдётся по паре близнецов — а в конце 80-х и начале 90-х это было редкостью. Если верить статистике — раз на 90 рождений. Разъезжая по улицам в открытой коляске-шезлонге, мы были звёздами местного значения. Нас не просто замечали, нас сразу начинали очень любить, пусть и на пару минут. Не очень-то справедливо по отношению к другим малышам, которые всего-то родились в одном экземпляре. Получается, ты ничем не заслуживаешь любовь толпы, просто так сложились некоторые физиологические обстоятельства. Но такая любовь очень приятна, особенно в детстве, к этому привыкаешь, и ждёшь этого потом… всегда и от всех. «Минус» у этого «плюса» очевиден: тебя не только любят, но и самозабвенно тычут в тебя пальцем. С возрастом (ближе к 12) это начинает раздражать. Этот взгляд у прохожих: на тебя — на сестру…влево-вправо-влево…(пять движений глазами) — заставляет задуматься о какой-то физиологической закономерности в восприятии близнецов. Однажды даже бежавшая мимо собака так нас оглядела. В транспорте внимание возрастало вместе с длительностью поездки. Ещё будучи ребёнком, я выработала тяжёлый взгляд, который не сводила с пялящихся пассажиров, пока те не отводили взгляд и не переставали шушукаться с соседом. Довольный вид обнаруживших нашу схожесть и то увлечение, с которым они обсуждали это с друзьями, сводил меня с ума. Так и хотелось дать им Нобелевскую за это невероятное открытие, которое, почему то, нужно было снимать на телефон. Также появился интересный феномен (который преследует меня до сих пор). Так как ты находишься на виду, посторонние люди делают вывод, что тебе можно задавать самые личные вопросы. Просто по той причине, что это вызывает интерес — а значит должно быть всем известно. «Чувствуем» ли мы друг друга на расстоянии? «Снятся» ли нам одинаковые сны? «Нравятся» ли нам одинаковые мальчики? Против этого нет идеального оружия, кроме хорошего ответа на все вопросы: «Да не то что бы». Я не буду разбивать сразу все мечты: может быть, чтение мыслей на расстоянии и возможно. Но вряд ли вам кто-нибудь в этом признается. В целом, всеобщее внимание — это неплохо, когда знаешь, как с ним справиться. Это — и определённая ответственность, и школа жизни. Просто, по-моему, это ничего особенного не воспитывает в человеке. Второй «плюс», который должен быть первым, — это то, что ты изначально не одинок. С малых лет у тебя есть партнёр, потенциальный лучший друг, которого подарила тебе природа. Это значит, нет необходимости искать кого-то ещё специально. Меня такой подарок природы совершенно удовлетворил, и сестру, в основном, тоже. В реальности, множество маленьких близняшек выбирают себе друга «на стороне». Из протеста, из интереса к чему-то новому, просто потому что это естественно — дружить с другими людьми… Но вообще, присутствие двойняшки рядом может и не иметь большого значения для ребёнка (а я пока говорю о детях). Ведь двойняшки могут отличаться — не только по полу, но и по темпераменту. Мне повезло с двойняшкой — мы оказались удивительно похожи: и по внешности, и по темпераменту, и во многом по характеру. Многие психологи настаивают на том, что близнецовая пара — это отдельный самодостаточный мир со своими правилами, языком, жизнью. Это так, и я думаю, что именно благодаря этому факту наличие у тебя двойняшки кажется таким чудом для посторонних. Делить с другим человеком нечто глубоко личное, тайное и недосягаемое для непосвящённых — вот она, мечта. Да, близнецы даже для родителей — часто тайна. Они являются такой силой, которая может доминировать над всей семьёй, определяя настроения и направление событий. Что может быть сильнее слаженно работающей команды? Подтверждаю, быть частью такой команды — ни с чем несравнимое удовольствие. Достоинства такого союза особенно заметны в сравнении с ситуациями, когда нужно достигать согласия с другими людьми — это намного труднее, чем с собственной двойняшкой. «Посторонним» людям приходится объяснять самое очевидное, ждать, пока они поймут суть задачи, или наоборот пытаться за ними угнаться. Так и определяется главный плюс — в лице близнеца у тебя появляется практически «альтер эго». Я специально поставила в кавычки это выражение, которое значит «второе я». Именно такое мнение складывается у окружающих о двойняшках. А что же, схожие гены, похожая внешность, идентичный опыт, одно и то же окружение — вот такой прекрасный рецепт для создания клонов. Но не надо быть экспертом, чтобы знать, что клонов среди близнецов нет. Просто людям очень хочется в это верить. Многие родители повторяют: «вы одно целое». И одевают в одинаковые костюмчики. На чём основана эта тяга объединять всё в «целые», нумеровать «эго»? На эстетическом удовольствии? Приятно, конечно, доставлять его окружающим, но это похоже скорее на цирк или в лучшем случае — на синхронное плавание: там действительно весь смысл в том, чтобы совпадать. Но в жизни это стремление к совпадению смысла не имеет и может обернуться если не трагедией, то большим разочарованием. Первые конфликты возникают лет в 13–14 — у ребёнка как раз полностью формируется логическое восприятие жизни. Эти конфликты появляются не между близнецами в паре, а у близнецов с… обществом (пригодился бы революционный стяг и пара барабанов). Ты начинаешь говорить о себе в единственном числе: «пошла, увидела, сделала». Люди недоумённо спрашивают: «а сестра?». Ты им нетерпеливо: «ну и сестра тоже». Ты-то говоришь о себе отдельно. Вы можете прекрасно знать и дополнять друг ... идентичными во всём, особенно внутренне. А на фоне этих трансформаций встречные живо интересуются: «где твоя половинка?». Это раздражает всегда, даже когда тебе 7. Почему у всех «вторая половинка» — это прекрасный принц или хотя бы рыцарь, который когда-нибудь прискачет к тебе хотя бы на велосипеде, а у тебя — это твоя же сестра или брат? Прости, стереотипы вступили в бой, и «великой любви в будущем» тебе не досталось. Но даже эта потеря — ничто по сравнению с более драматической, особенно для подростка. Собственная индивидуальность, которая как раз должна вылупляться и расцветать пышным цветом, ускользает от тебя. Тебе просто не готовы дать на неё право — вы двое так прекрасно смотрелись в розовых одинаковых нагрудничках, публика хочет ещё! Именно в этот момент и начинается грандиозный «раскол» — от разных причёсок и макияжа до искусственно перенесённых дней рождения и нежелания учиться в одной группе. Никому не нравится быть особенным, потому что он близнец, если это мешает быть особенным, потому что ты — это ты. Сейчас на улице я вижу только «разных» юных близнецов. Иногда они так «отличаются», что только мой намётанный взгляд может определить их скрытый статус. Я сама этот период прошла довольно покорно: не перекрашивала волосы, не делала химию, не носила решительно контрастирующих с сестриными нарядов. Во многом я так себя вела в силу склонности к одним и тем же расцветкам… и пристрастию к нашей одинаковости. Но была и пара грустных моментов. Например, когда мальчик, который тебе нравится, радостно приветствует тебя именем сестры. Вся эта тирада ведёт к одному выводу — нельзя воспринимать близнецов как одного человека. Решать, разделять ли их в школе (например, если один подавляет другого), или оставлять только вместе (если они неразлучны), нужно строго по ситуации, и никогда насильно. Приятно, что здесь я могу использовать не только авторитет близнеца со стажем, но и авторитет педагога. Всё же, в том, что близнецы существуют как один человек, есть доля правды. Это выражается в том, что, когда вы долго вдвоём… вам нужна компания. Это наносит сильный удар по второму «плюсу» (о том, что близнец изначально не одинок). Когда нам большего всего нужен друг? В минуты тяжёлого ожидания, например. В такие моменты (особенно в детстве), так нужен кто то, кто отвлечёт, развеселит. Но двойняшки слишком хорошо друг друга знают, чтобы вести легкомысленные беседы. Чаще всего, они общаются по существу. А ещё, они так остро чувствуют состояние друг друга, что от этого только труднее в сложных ситуациях. Так всегда бывает, если знаешь человека хорошо и очень давно (то есть такие чувства свойственны не только двойняшкам). С раннего детства такая пара может успешно существовать автономно от окружающего мира (что и делали мы с сестрой). Но мы вырастаем, у нас появляется необходимость быть принятыми в окружающем мире. Поэтому для лёгкого, «социального» общения близнецам нужна «третья сторона». Она заполняет определённую пустоту, даёт возможность «открыть замкнутую систему». Наша пара делала это автоматически — где бы мы ни находились, у нас появлялся приятель, но он редко занимал доминирующую позицию в нашем трио. Мне кажется, появление «третьего элемента» решающим образом не влияет на близость близнецов — такую связь невозможно разорвать «простой» дружбой с кем-то. Да у хорошей дружбы и нет такой функции — разбивать «пары». Просто нужно сознавать, что дружба бывает разной, как и даже самые прекрасные отношения двойняшек. С «третьей стороной» или без неё, у двойняшек в типичных случаях, особенно в детстве, есть большая трудность — неумение существовать раздельно. Каждое расставание (даже длиной в день) — невероятное испытание, перед которым меркнут все «Санта-Барбары» мира. Это серьёзно, и к такой близости нужно относиться с уважением. Именно поэтому, повторюсь, нужно быть особенно осторожным в стремлении воспитать близнецов как одно целое: близнецы близки и без настойчивых напоминаний об их «целостности». Но, думаю, некоторые близняшки более независимы. Последний недостаток «близнецовых» отношений — противоположность предыдущему минусу. Это стресс от постоянного общества брата или сестры. Можно и по-другому сказать: когда ты устал, твоё раздражение и гнев находят ближайшую жертву, которая, скорее всего, устала не меньше-то есть твою же двойняшку. От этого — и частые ссоры (прямо как у темпераментных семейных пар). Некоторые хорошие друзья заставали нас в пылу драки прямо у факультетского расписания (к нашей чести, мы были уверены, что свидетелей нет). И всё же, я не уверена, много ли близнецов поддержат меня в этом, но свой «статус» я до сих пор ношу, как некий знак отличия. Общий день рождения согревает сердце сознанием причастности к одному, самому важному событию. Различают нас до сих пор немногие — только близкие родственники и друзья (зато уж эти люди — по одному только слову «алло»). И такое небольшое количество посвящённых мне приятно. Когда бывший одноклассник искренне извиняется, что не признал во мне Полину, это совсем не обидно — он и не обязан разбираться в разрезе наших глаз и расположении родинок на лбу. Даже чувствуешь гордость: ещё не потеряла хватку, хватку в чём — секрет даже для меня самой. Наверное, в том, чтобы оставаться частью неделимой пары, а значит — собой.

Или в Германию. А если благополучно родить здоровенького ребенка хотите, то уж лучше в Майами, плиз, в Лондон или Париж. Примерно такой расклад нынче у нас, увы, вырисовывается. Вам не кажется странной такая нелепая ситуация? Ну почему так? Ведь не забыто еще то золотое время, когда мы по праву гордились всем НАШИМ, советским: и образованием, и научными открытиями, и спортивными достижениями, да и по балету, если помните, были впереди планеты всей. А теперь… То и дело слышим жуткие сообщения о том, что для спасения больного ребенка, нужна срочная операция, причем за границей, но у семьи таких денег нет, спасите-помогите, кто сколько может… И люди помогают, отправляют по указанному адресу свои скудные крохи из нищенской зарплаты. Иногда набирается нужная сумма, чаще нет. И тогда ребенок… умирает. А что же государство наше любимое, где оно в этот момент? Почему не помогает, почему в стороне? Ведь это ЕЕ гражданин умирает! А медицина наша хваленая, где она? Чем занимается? Люди уже боятся к ней обращаться: то грудной малютке ручонку «по ошибке» удалили, то не тот раствор не в ту вену запузырили, то диагноз неверный поставили… В общем, лечат не то, и не тем, и даже летальный исход принимают смиренно. Нет особой нужды приводить здесь конкретные примеры, все о них слышали и несть им числа, этим примерам. В народе уж присказка появилась: «В наших больницах не лечат, а калечат!». И в защиту наших эскулапов тут просто нечего сказать. Помнится, бедного Зурабова, что называется, и в хвост и гриву костерили, за провалы в медицине, теперь вот Голикова на его месте. Ей тоже достается по заслугам за абсолютный непрофессионализм в области медицины. Одного дилетанта, заменили другим. И что могло измениться? Да ничего. С каждым годом все хуже, и хуже, и хуже! Известный детский врач Леонид Рошаль сказал как-то, что Российское здравоохранение как минимум в два раза хуже, чем в Германии и США. Ой ли, - в два раза! Да там уж, поди, в двадцать два, а не в два, если хорошенько приглядеться. Ну почему, скажите, ТАМ могут лечить болезни, а у нас не могут? У нас что, мозгов не хватает, или техники? Имейте же совесть, господа профессора, поезжайте к своим коллегам за рубеж, да подучитесь, как нужно работать. Они не жадные – подучат! Или гордость не позволяет, у нас ведь собственная гордость! Низкопоклонство перед Западом, - не наш путь! Мы это знаем и помним. Но тут есть еще вариант: если вы настолько слабы, что не можете ЭТО лечить, то найдите мужество и средства, чтобы оплатить те затраты, которые ждут пациента там, куда вы его направляете: вот вам денежки на дорогу, вот на проживание, вот на питание. Не унижайте и без того униженных людей, чтобы они, оказавшись в беде, по вашей милости, с протянутой рукой по миру ходили. Это ли не кощунство: вся страна по копейке скидывается, чтобы оплатить лечение несчастной малышки за рубежом, потому что иначе у малоимущих родителей ребенок просто помрет, а эти ученые мужи с умным видом будут сидеть, сложа руки, и даже не стыдятся, за свою профессиональную неполноценность и непригодность. Мы знаем, что там, за рубежом, и быстрая, точная диагностика, и высочайший уровень сервиса, и полноценная реабилитация, а главное, - самые новейшие открытия и достижения в ходу. А что у нас? А у нас ничего. Это же ужас, что творится в медицине у нас! Вон сообщили: приехала «Скорая» по вызову принимать экстренные роды на дому, а прибывшая медсестра этого делать, как выяснилось, не умеет! Ребенок погиб. И что самое удивительное, она даже не уволена! Для них это нормальные дела, подумаешь, беда! Так что, дорогие мои, если что серьезное, то лучше уж туда, в Израиль. Или в Германию.